Страница 1 из 3

"На краю радуги" (премьера романа! :) )

Добавлено: Пн дек 03, 2012 12:56 am
Natty
...Итак, с разрешения хозяйки форума (обсуждали здесь viewtopic.php?f=30&t=9&start=840#p55374 ) начинаю выкладывать свой роман-мелодраму! Впервые в Сети! Буду рада, если кому-нибудь он покажется интересным! :a_g_a:

"На краю радуги"

Untitled-1.jpg


Intro

…След «Ракеты» пенной полосой прорезал оранжево-золотую гладь Залива. Теплоходик на подводных крыльях причалил к гранитному пирсу с чугунными якорями по обеим сторонам от турникетов и замер, покачиваясь на легких волнах. Немногочисленные пассажиры начали покидать салон «Ракеты» и не спеша расходиться через скверик, в котором под сенью раскидистых лип и вязов уже синели вечерние сумерки. Но на открытых местах было еще достаточно светло. Оранжевое солнце медленно садилось в необыкновенно тихие в этот вечер воды Балтики…
- Последняя… - заметила, глядя на «Ракету», черноволосая молодая женщина, сидевшая на парапете набережной слева от причала.
- Обратно уже не пойдет? – спросил, кинув взгляд на часы, ее спутник – высокий худощавый мужчина лет тридцати, тоже брюнет. Он сидел, пристроившись рядом, на парапете и обнимал женщину правой рукой за плечи. Свежий вечерний ветерок шевелил их волосы и заставлял обоих теснее прижаться друг к другу – так было теплее. Вечер действительно был прохладным, но необычайно красивым. Почти таким же, как и вчера, когда они вот также, вдвоем, сидели здесь, у пассажирского причала и смотрели на заходящее солнце, облака причудливых очертаний и оттенков, на корабли и катера в гавани, и на гуляющих в скверике людей.
«А ведь я могу подумать, что это снится!» - говорила про себя молодая женщина, глядя на развевающуюся шевелюру и точеный профиль мужчины, полуосвещенные закатными лучами. – «Нет! Никакой это не сон! И вообще, что это я мыслю прямо как героиня мелодрамы?» Она пригладила рукой взметнувшуюся у щеки прядь волос и с улыбкой взглянула на мужчину.
«Но ведь мы действительно вместе и мы здесь! Я смогла это сделать! Какое это все-таки странное чувство. И до слез печально, и до неприличия радостно… Нет, не должно быть печали!..» - она обвела глазами светло-желтое небо, сияющую воду Залива и громады пришвартованных в гавани кораблей. – «Ничего еще не заканчивается! Это ведь только начало, разве не понятно? Все только началось, все еще будет…» - она осторожно и нежно сжала ладонями свободную, левую кисть мужчины и опустила голову на его теплое плечо. Так, вдвоем и рядом, они еще долго сидели у причала. А оранжевый солнечный диск продолжал погружаться в воду где-то на горизонте…

Re: "На краю радуги" (премьера романа! :) )

Добавлено: Пн дек 03, 2012 1:01 am
Natty
Часть первая.

Андрей

20050110230412a.jpg


"...He will travel all the ways that leads to the unknown lands..."

…Поезд метро на большой скорости выехал из тоннеля и помчался по открытому участку трассы, гремя колесами. Подходя к станции, он замедлил ход и затормозил. Двери со вздохом распахнулись, из вагонов начали выходить люди. Сидевший в третьем головном вагоне молодой человек некоторое время так и продолжал сидеть неподвижно, глядя застывшим, словно невидящим, взглядом на раскрывшиеся перед ним двери. Потом, когда уже прозвучало предупреждение о том, что они закрываются, он встал и, протолкавшись между стоявшими людьми, выскочил на платформу и зашагал к выходу.
Он прошел по переходу над путями, спустился по широкой железной лестнице и шагнул на аллею, уходящую стрелой в огромный парковый массив. Пройдя по ней немного, он остановился и поднял голову. Над ним в серое пасмурное небо уходили верхушки темных и нагих деревьев. Они покачивались с едва слышным скрипом… Откуда-то сверху стал сыпаться редкий, тихий снег. Молодой человек опустил голову и медленно пошел по пустынной и заснеженной аллее вглубь парка. Странные и тягостные мысли, отпустившие было его на миг, овладевали им снова. Здесь, наедине с природой и самим собой он, конечно, почувствовал себя лучше. Но даже здесь он не мог от них избавиться. Шагая по огромному, пустому парку, он смотрел, как с неба спускаются ранние февральские сумерки, слушал, как качаются деревья и надрывно каркают вороны где-то в чаще. Одна из них – серая и носатая – вдруг слетела откуда-то, хлопая крыльями, и уселась на сугроб в нескольких шагах от него. Покосившись на человека черным, круглым глазом, она принялась лапами и носом рыться в снегу, что-то раскапывая или наоборот, пряча… Он остановился и некоторое время внимательно за нею наблюдал. Потом вдруг почувствовал, что ему холодно – это внезапным порывом налетел ветер. Он прошел над парком, раскачал деревья и обдал холодом непокрытую голову молодого человека. Деревья скрипели и стонали, словно жалуясь на судьбу… а может, ему так показалось? Снег летел уже не отдельными крупинками, а толстыми хлопьями. Молодой человек поежился, пытаясь плотнее закутаться в отороченную мехом куртку, и зашагал дальше. Но размышления по-прежнему не отпускали его.

…Нет, думал он, так дальше нельзя, он не может продолжать жить так. Он становится в этом мире чужим. Даже лучшие друзья – он чувствовал это – с каждым днем понимали его все меньше. Он уже даже не мог поделиться с кем-то из них какой-то своей мыслью – он уже знал, какая будет реакция. Удивленное лицо и добродушно-сочувствующее выражение: «Да чё с тобой,а? Не грузись, расслабься!..» И он уже стал задумываться: а стоит ли вообще что-либо говорить? И, из-за этой невозможности нормально общаться, становилось все противнее. Хотя, что же такого непонятного в том, что человек за свои неполные девятнадцать лет не разучился верить в то, что этот мир создан для того, чтобы мы, в нем проживающие, умели ценить все красивое и доброе, и радоваться всему, что видим вокруг? И что не все сводится к сбиванию в «тусовки», распитию дешевого пива и глупой болтовни ни о чем? Как получилось, что его друзья детства стали такими неинтересными? Или это он из-за своих изменившихся взглядов стал среди них чужим?
…И вдруг, как зарница, в мозгу сверкнула мысль. А может, вообще куда-нибудь уехать? Эти люди вокруг – они знают его с малых лет, вполне возможно, что им непонятна происшедшая с ним перемена? Если в последние года два он еще как-то мог делать вид, что он такой же, как все, то теперь он больше не мог играть эту роль. Он хотел от этой жизни чего-то другого, большего. Найти тех, кто поймет его и разделит его взгляды, печали и радости… Уехать? Начать все с новой страницы? Замечательная идея!.. И тут же он понял, о чем думает и одернул себя. Как так – уехать? Разве он может вот так взять – и расстаться со всем, что есть у него здесь? Разве ему здесь так уж совсем плохо? Кто сказал, что всего желаемого нельзя добиться и не покидая насиженных мест?.. Но внезапно пришедшая мысль казалась необыкновенно светлой и правильной. Она сияла теперь, как звезда, переливаясь всеми красками, манила, звала и казалась решением всех его проблем. И, как он ни убеждал себя, что так поступать нельзя, что это бред – она продолжала светить где-то впереди и исчезать не собиралась. Он даже забыл про холод и летящий с темнеющего неба снег. Уехать из этого города и начать все заново? Среди новой обстановки и новых людей? Но он так привык жить здесь… вся жизнь прошла в тесном дворике среди одинаковых домов на востоке громадного мегаполиса. Но – ведь уезжать не обязательно навсегда? Всегда можно вернуться, если что-то пойдет не так, не в лад с твоей душой?.. На самом деле? Так, может, и вправду решиться?
«Хорошо, я оставлю эту мысль, как крайний выход!» - решил он, ощущая себя слегка сбитым с толку ее внезапностью и настойчивостью. На мгновение он закрыл глаза и повел плечами, словно освобождаясь от чего-то. И, вот странно – он почувствовал какое-то облегчение. Облегчение, смешанное с чувством принятого решения… Тягостные и давившие его размышления оставили его – и теперь было лишь легкое чувство неизвестности, неясности будущего – которое, впрочем, не всегда бывает плохим. Его мысли у него на глазах выстраивались в нужном порядке, суетясь и толкаясь, и он улыбнулся, наблюдая за ними…

А между тем, погода ухудшалась. Падающий снег превратился в злую февральскую метель с завывающим ветром, резким и студеным. К этому следовало добавить постоянно сгущавшуюся темноту и лежавший перед ним еще достаточно долгий путь. Молодой человек ускорил шаг, перешел по деревянному мостику речку, быстро бегущую среди деревьев и потому не замерзающую зимой. Она звалась Серебрянкой – и действительно, летом вода ее, прозрачная и холодная, серебрилась и сверкала на солнце. Но сейчас это был лишь темный, почти неразличимый в сумерках, поток, шумящий среди сугробов… Дорога уходила вверх и прямо, человек зашагал по ней дальше. Когда совсем стемнело, он вышел на шоссе – широкую, шумную и ярко освещенную оранжевыми фонарями городскую магистраль. Отсюда до его дома оставалось еще примерно полчаса пешего хода, но он чувствовал, что совсем продрог и потому, едва переступая замерзшими ногами, побрел к автобусной остановке.

Никто даже не обратил внимания, как в наполовину заполненный салон автобуса заскочил высокий парень, пристроившийся затем в углу возле окна. На парне была коричневая кожаная куртка с меховым воротником. Черные, волнистые волосы, намокшие от тающего снега, спускались прядями на лоб и глаза. В салоне автобуса было тепло, но он никак не мог согреться. Подносил ко рту холодные пальцы и едва заметно дрожал, глядя в мокрое, запотевшее изнутри оконное стекло… Он никак не ожидал, что погода устроит ему сегодня такой сюрприз. Он надеялся пройтись пешком до дома и как следует подумать… а теперь, промерзший и продрогший, только и мечтает поскорее доехать домой, попасть в тепло, чтобы укрыться от этого холода и пронизывающего ветра. Автобус вскоре притормозил на его остановке и он, плотнее запахнув ворот куртки, шагнул на обледенелый асфальт. Ветер снова ударил его в лицо, потом в спину и щедро обсыпал мокрым, липким снегом. Хорошо, что дом был недалеко…

Re: "На краю радуги" (премьера романа! :) )

Добавлено: Пн дек 03, 2012 1:04 am
Natty
У самого подъезда он услышал чей-то голос. Он оглянулся и увидел своих друзей – те вдвоем куда-то направлялись. «И куда их несет в такую погоду?» - успел подумать он.
- Андрюх, это ты, что ли? – удивленно проговорил один из них. – Откуда это ты?
- Да, по делам ездил… - ответил он, махнув рукой. – А вы куда?
- А, к Саньку на день рождения! Пошли с нами! – сказал другой, хлопнув его по плечу. – Санек обещал клевый оттяг!
- Не… - качнул головой Андрей. – Идите без меня, я что-то устал… - холод пробирал его до костей. Он мечтал лишь об одном – зайти в дом и согреться.
- Да ладно тебе, Андрюх! – прервал его один, но второй вмешался:
- Ладно, оставь его, раз он не хочет… - он внимательно посмотрел на стоявшего перед ним и трясущегося от холода Андрея. – Смотри, потом жалеть будешь! Хотя, странный ты какой-то стал в последнее время… Ну, пока! Домосед… - они оба повернулись и зашагали дальше, в метель. А Андрей влетел в подъезд и, не помня себя, взбежал на второй этаж. Нащупал в кармане ключи – два куска холодного металла на тонком кольце, открыл ими замок и зашел в квартиру… наконец-то! Он некоторое время стоял, прислонившись к двери в темном коридоре, прислушиваясь к звукам, доносившимся из комнат. Мысль, посетившая его в парке, мелькнула яркой точкой где-то на горизонте сознания, но он не впустил ее сейчас к себе. Не спеша разулся, даже не зажигая в коридоре лампу, повесил куртку, пригладил руками намокшие волосы и осторожно подошел к двери, за которой горел свет. Приоткрыв дверь, он засунул голову в комнату.
- Мам, это я! – сообщил он.
Мать, сидевшая в кресле перед включенным телевизором, оторвалась от идущего сериала и посмотрела на него.
- А, это ты. Что-то рановато сегодня, даже странно…
Он молча пожал плечами.
- Там, на кухне, найдешь себе что-нибудь поесть… - сказала она, поворачиваясь к экрану и протягивая руку за семечками. – Тебе, кстати, твой друг звонил…
- Олег? – догадался Андрей.
- Наверно. А я ему сказала, что не знаю, когда ты будешь.
- Понятно… - Андрей прикрыл дверь и прошел на кухню, снова не включая свет. Им снова овладело это, уже знакомое, чувство тоскливой усталости… Вот так каждый день. Приходишь домой – и там одно и то же. Те же стены. Те же диалоги с матерью – односложные и короткие. Тот же сериал по телевизору, который мать никак не может пропустить – каждый вечер усаживается у экрана, не забыв прихватить с собой неизменный пакет со свежеобжареными семечками… вся квартира уже ими пропахла! Все обыденно, все серо, все – рутина. Может, зря он не пошел с Витькой и Олегом? А впрочем, что было бы там? Снова выпивка в той же компании, сигаретный дым и гремящая музыка, пошлые шутки и хохот… К тому же, наверное, он никогда не был любителем больших и шумных компаний – так, по крайней мере, казалось сейчас. Олег сегодня при встрече насмешливо бросил: «Домосед!» Олег… еще в недавнем прошлом лучший друг. Что же случилось? Олег сдружился с Витькой, который старше его на три года, которого он зовет «крутым пацаном». Что ж, возможно, он – Андрей – перестал устраивать его из-за стремления к спокойному и мечтательному образу жизни; своего, может быть, со стороны кажущегося наивным, интереса ко всему красивому и необыкновенному… Но это была его жизнь, его и ничья больше. А значит, она не должна зависеть от того, устраивает ли она кого-то или нет. Но в результате он, похоже, остался один. И стоит сейчас – один – в темной кухне, глядя на метель за окном. И есть отчего-то совсем не хочется… Андрей равнодушно скользнул взглядом по темневшим на плите кастрюлям и прошел в свою комнату. Включил светильник над письменным столом, передвинул рычажок на магнитоле в позицию «радио» и опустился в кресло. Из динамиков негромко полилась спокойная мелодия. Он не вспомнил, кто ее исполняет, но сейчас его это и не интересовало. Он закрыл глаза… и, то ли из-за того, что полумрак подействовал так успокаивающе, то ли из-за расслабляющего звучания музыки, а может, просто из-за того, что он устал и замерз, он быстро заснул. Если бы кто-то мог в этот момент проникнуть в его комнату, он смог бы увидеть неподвижно полулежащего в кресле человека – худощавого и длинноногого. Из-за своего роста он уже с трудом умещался в старом кресле. Голова его была откинута на матерчатую спинку; черные волнистые волосы уже полностью высохли от растаявшего снега, они мягко спускались по шее и волной лежали надо лбом. Худое, с четкими и резкими линиями, лицо, тонкий длинный нос, небольшой рот – все это во сне выглядело безмятежным, почти детским. Длинные ресницы едва заметно вздрагивали в такт дыханию. Глаза были закрыты, но если бы что-то помешало его сну и он открыл бы их, то можно было бы увидеть, что глаза его – огромные, миндалевидного разреза и ярко-карие. Но сон его был глубоким и спокойным, и не было поблизости никого, кто бы мог этот покой нарушить.
…Проснулся он внезапно - то ли от какого-то звука, то ли из-за смены темпа музыки по радио. Открыл глаза и посмотрел на часы. «А что, я спал?» - подумал Андрей с легким удивлением. Часы показывали начало девятого. За окном продолжал тоскливо и надрывно выть ветер, бросая снег в стекло. Ничего не изменилось за тот час, что он отсутствовал в этом мире. Правда, он чувствовал, что согрелся и отдохнул. Немного побаливало горло, но этого и следовало ожидать после такой прогулки. Он вообще не любил холод. «Вот бы мне жить где-то в другом месте… - подумал он вдруг. – Там, где теплее». Тут же он ощутил, как из глубин души пробилась все та же мысль, что родилась днем. Уехать из этого города, сменить все: от погоды до окружения?
«Почему эта идея не дает мне сегодня покоя весь вечер?»- спросил он сам себя. А впрочем, чего тут думать? Он и так все яснее чувствовал, что это будет выходом. Тем более, что вопрос «куда поехать» не стоял – отец Андрея жил в другом городе – далеко на юге, у моря… Так вышло, что Андрей еще ни разу там не был. «А что?!» - осенило вдруг его.- «Уеду туда, начну там все сначала… совсем по-новому!»
- Ну-ну, размечтался! – тут же оборвал он себя. – А мать что скажет? – и тут же ответил себе: «Ну и что? Ведь должен я когда-нибудь увидеть, как живет отец, которого не видел уже почти четыре года!» К тому же, он уже взрослый… и его собственная жизнь уже ведет его за собой, в какие-то неизвестные еще дали и края. А здесь… здесь у него, похоже, не осталось ничего. Мать? У нее своя, довольно активная, личная жизнь. Друзья? Да разве их можно сейчас назвать друзьями? По крайней мере, такие отношения не имели ничего общего с тем, что Андрей понимал под дружбой. С девушками из их с Олегом теперешнего окружения у Андрея как-то не складывалось – они казались ему слишком неискренними и пошловатыми. К тому же, все, как одна, дымили словно паровозики. Сам же Андрей, между тем, курить начал и бросил в пятнадцать лет – почему-то от сигарет начинала мерзко болеть голова. Олег вслед за Витькой начал пить разведенный импортный спирт и слушать песни, которые Андрей тут же окрестил «тюремными» и сказал, что такого себе не перепишет никогда. А от разведенной из спирта гадости Андрея мутило. Нет ничего удивительного, что Олег и другие приятели перестали его понимать и «тусоваться» практически больше не зовут… Быть может, где-то далеко, среди новых людей, под другим небом, он сможет найти то, что не нашел здесь?
Спустя неделю он впервые заговорил об этом с матерью. Она отреагировала на его желание неожиданно спокойно. «По отцу соскучился?» - просто спросила она. – «Да.» - коротко ответил он. «Ну что ж, наверно, вам нужно повидаться. Поезжай, если хочешь». – сказала она. Это спокойствие, как потом догадался Андрей, тоже имело свои причины. Спустя пару дней он случайно услышал ее телефонный разговор: «Знаешь, а у меня сын скоро уезжает…Перебирайся ко мне, хорошо?» - воркующим тоном уговаривала кого-то мать. Что ж, возможно, он принял правильное решение. Мать действительно почувствует себя свободнее, когда он уедет. Он ничуть не обижался и не осуждал ее. Просто, действительно теперь его здесь мало что держало. Оставалось только уладить некоторые дела, доделать и раздать взятую в починку аппаратуру – Андрей зарабатывал себе таким образом на жизнь. После школы он успел получить в техникуме специальность радиоэлектронщика. Нельзя сказать, что он очень любил изучать физику, просто он обожал копаться в разной технике. Свою магнитолу он собрал из двух, считавшихся безнадежными, кассетников, которые отдали ему знакомые. Они тогда только посмеялись, когда Андрей не позволил им выбросить несчастные аппараты на свалку. А теперь у него на столе обитал весьма симпатичный небольшой магнитофон со стереоприемником, успешно служащий ему уже целый год. Вдобавок к этому, его комната сейчас была буквально завалена разными устройствами: колонками, магнитофонами, усилителями, был даже один телевизор. И теперь ему нужно было как можно быстрее доделать все это, чтобы получить деньги на осуществление своих планов.
Он чувствовал, что этот предстоящий отъезд создаст какие-то необратимые изменения в его судьбе. Он еще не знал точно, что именно произойдет и изменится, но где-то впереди продолжала сиять звездой и звать с собой надежда на другую жизнь…

Re: "На краю радуги" (премьера романа! :) )

Добавлено: Пн дек 03, 2012 1:12 am
Natty
“The spring is in the air, the silence in the skies,
The wind is in his hair, the moon is in his eyes
The rain turns on, but he’ll be gone
Before the world has left the night…”


Все дела были завершены только к концу апреля. Андрей настолько увлекся подготовкой своего отъезда, что даже не заметил, как в мир в очередной раз пришла весна. Стали долгими вечера, зацвели ивы и вязы, а в воздухе появилось то неуловимое, волнующее и томящее настроение, которое свойственно только весенним дням. Растаял весь снег и запахло влажной землей, из которой тянулась к живительным солнечным лучам молодая трава. Мир в очередной раз торопился жить и рождаться заново. И даже в город весна принесла некоторое оживление. Солнце отражалось в стеклах многоэтажек и лужах на дорогах, на деревьях появились маленькие клейкие листочки… Андрею казалось, что все вокруг радостно улыбается, потому что нечто подобное происходило в его душе. А еще именно в эти дни он точно решил, когда уедет: это должно было произойти через две недели, в середине мая… Он не совсем понимал, почему его так радует предстоящее прощание со всем, что за много лет стало привычным, знакомым и близким, но он точно знал, что хотел этого. Ему уже совсем не сиделось на месте. Не так уж много приходилось ему за всю жизнь путешествовать, и сейчас какая-то непреодолимая сила тянула его в дорогу. Он даже по ночам стал плохо спать – больше сидел у окна и глядел на предрассветные весенние сумерки.

Последнюю неделю перед отъездом Андрей провел в долгих прогулках в одиночестве – так он прощался со всем, что сопровождало его жизнь в течение последних девятнадцати лет – точнее, ВСЕХ его девятнадцати лет. Своим друзьям он сказал, что уезжает на время; сам же думал, что они могут больше его не увидеть… Он бродил по городу, чувствуя каждое движение вокруг себя, заново ощущая его громаду, размах и скорость. По вечерам над улицами висело марево из весенних запахов и выхлопных газов, в теплом воздухе зажигались фонари, а из домов выходили гулять люди – парами и по одиночке, кому как приходилось. Андрей повсюду ходил один – какой смысл был искать сейчас себе вторую половинку, если все равно этому не суждено было продолжаться долго. Да он и не особенно тяготился своим одиночеством – оно пока вполне его устраивало. Еще немного, думал он, еще несколько дней – и неизвестная дорога уведет его куда-то, под другие небеса, в другой мир, в новую жизнь. И это предчувствие перемен не оставляло его ни на секунду… А дни продолжали стоять теплые и светлые – май в этом году выдался удачный, почти без дождей. Деревья в считанные дни покрылись свежей листвой, а по всем газонам расцвели одуванчики. Андрей, глядя на них, вспоминал, как, будучи мальчишкой, он ужасно любил эти цветы, особенно когда на них созревали семена с легкими белыми «зонтиками». Подуешь – и они полетят по ветру веселой стайкой. В детстве ему думалось, что они улетают в далекие края, ветер уносит их на огромные расстояния… И сейчас ему неожиданно показалось, что у него есть что-то общее с семечком одуванчика – ведь и он покидает свой «цветок», уносясь куда-то вместе с ветром. Эта мысль вызвала у него улыбку, но потом он решил, что она не лишена смысла. «Действительно, унесет меня скоро отсюда. – размышлял Андрей. – Кто знает, увижу ли я когда-нибудь снова этот город?» Его душа уже рвалась в путь, словно ей было тесно в этом худощавом теле с большими глазами. В кармане у него уже лежал билет до южного украинского города на берегу моря, где ждал его отец. И до встречи оставалось уже совсем чуть-чуть...

В предпоследний вечер, совершив очередную и, видимо, последнюю перед отъездом прогулку по городу, он оказался у станции метро возле огромного Измайловского парка. Именно там, на одной из его многочисленных аллей, ему впервые явилась мысль о том, что он может уехать… Усмехнувшись, он подумал, что это в чем-то символично. Ему даже на миг захотелось проехать на одну станцию дальше и выйти там, где он однажды покинул вагон метропоезда в такой хмурый и промозглый февральский вечер… брр! Сейчас-то, конечно, было гораздо теплее! Но уже темнело, а у него на этот раз не было настроения идти пешком через огромный лесной массив. Поэтому он, обогнув здание вестибюля станции, вокруг которого еще стояли многочисленные торговцы, несмотря на то, что было уже около десяти вечера, вышел к автобусным остановкам. Через дорогу от них возвышались корпуса гостиничного комплекса. В наступавших сумерках они казались темно-серыми великанами, подпирающими бледно-синее небо… К остановке подкатил стучащий мотором автобус. «Надо же!» - удивился Андрей, увидев спереди нужный ему номер. Он зашел в практически пустой салон, уселся в угол самого дальнего сиденья и задумался, провожая взглядом гостиничные здания и рекламные щиты возле них, автостоянку и вестибюль метро. Скоро все это осталось позади. Автобус несколько раз встряхнуло, когда он пересекал трамвайные пути на повороте. Повернув, он, тяжело гудя мотором, покатил по прямой аллее между деревьями. Она была почти неосвещенной… Андрей спокойно сидел и смотрел на черные силуэты верхушек деревьев и на плывущие по вечернему небу облака. На душе его было необыкновенно легко. Он как будто тоже улетал куда-то вместе с этими облаками. Ветер медленно нес его по синеющему небу, он видел, как не спеша угасает закат и как с другой стороны надвигается то, что вскоре назовется ночью. Он видел внизу лихорадочно светящийся город, но сюда не долетал ни шум транспорта, ни визг тормозов, ни какой-либо другой звук, говорящий о том, что внизу – огромный мегаполис, не затихающий ни днем, ни ночью. Вокруг – лишь прохладная синева и облака, неторопливо плывущие с востока на запад…

…Автобус еще раз тряхнуло на очередном повороте, и это сдернуло Андрея с неба. Он огляделся по сторонам. Автобус выезжал на знакомое шоссе с яркими оранжевыми огнями. Справа от перекрестка на здании кинотеатра перемигивалась цветными лампочками реклама дискотеки. Андрей вспомнил, что в свое время они с Олегом наведывались сюда по выходным. Заведеньице так себе, конечно! Кажется, что это было так давно… Да, неужели он в самом деле ездил сюда? Еще год назад? Но ведь уже тогда он чувствовал, что эта «веселая» жизнь – не то, чего ему хотелось бы. А сейчас он это окончательно понял. И потому, проезжая мимо, он лишь равнодушно скользнул взглядом по кричащей и искрящейся рекламе…

Он вышел на своей остановке, когда уже совсем стемнело. Этот вечер произвел на него какое-то особенное впечатление, и он шел домой, наслаждаясь своим одиночеством и переполнившими его незнакомыми до сих пор переживаниями. Пронзительная и щемящая грусть заполняла его душу, но он чувствовал себя хорошо. Ему даже не хотелось идти домой. Он задержался на секунду в своем дворе. Прохладный фиолетово-синий воздух качнулся – это откуда-то налетел ветер и раскачал раскидистые тополя у дома. Андрей поднял голову, надеясь увидеть звезды, но небо затянуло слоистыми облаками и просветы в них были слишком малы, чтобы увидеть в них что-либо. «Что ж, день на день (то есть, вечер на вечер) не приходится» - вздохнул Андрей и пошел к своему подъезду.

Следующий день – последний – прошел незаметно. Мать без конца спрашивала Андрея, не нужно ли ему еще чего-нибудь с собой и с каким-то чуть печальным выражением на лице смотрела на него, когда он отвечал, что все уже собрал и ничего не нужно. Его комната стала непривычно просторной после того, как он раздал заказчикам всю аппаратуру, вытащил из полок любимые книги и кассеты, и более-менее привел все в порядок. И теперь он почему-то ощущал себя здесь чужим, словно его присутствие покинуло эту комнату прежде, чем это сделал он сам. О том, что Андрей все-таки еще находился здесь, напоминала лишь стоявшая на столе магнитола, он еще не успел убрать ее. Хотя и ей предстояло отправиться вместе с ним в далекое путешествие. Музыка была для Андрея вторым дыханием, он черпал в ней силы и энергию, она разделяла его радость и принимала на себя его печаль, когда это было необходимо. Музыка помогала ему забыться и уйти от реальности, унося его на своих волнах туда, где ему хотелось оказаться или даже туда, где он еще ни разу не бывал. Слушая любимые мелодии, он не верил, что человек не может летать – ведь его мысли уносились в другие пространства, он видел необычайные картины, цветные и объемные, видел леса и горы, возносился за облака и уходил в глубину морей… или же созерцал совершенно фантастические пейзажи. И где-то на пике этих путешествий он начинал ощущать гармонию в своей душе, подобную той, что создавали переплетения аккордов и нот. Поэтому он не мог расстаться с любимой музыкой, даже уезжая из дома. Возможно, полагал он, ему даже легче будет привыкнуть к новому месту, когда рядом будет что-то знакомое… Сегодня, в последний день, он вдруг почувствовал смутную тревогу: а вдруг ничего не получится? Это чувство было неприятным, и он всячески старался подавить его. Но оно все равно пробивалось и подтачивало изнутри его переполненную ожиданиями душу.

Ночью ему опять не спалось. Та самая тревога пополам с предчувствием неизвестности постоянно удерживали его в напряжении. Он включил радио и попытался задремать под ненавязчивую подборку мелодий, но даже музыка не приносила привычного успокоения. Он думал о том, что уже сегодня его здесь не будет, и это казалось ему странным. То и дело накатывало сомнение: а стоит ли делать такой шаг?
«Не хватало еще отказаться в последний момент!» - возразил он в конце концов сам себе, и ясно ощутил, как нелепа эта мысль. Нет, он ни за что не откажется! Раз уж он выбрал этот путь, то должен идти до конца… Услышав одну из любимых песен, Андрей открыл глаза. В комнате по-прежнему висели синие сумерки, но за окном начинало медленно светать. Небо за домом напротив было бледно-розовым. «Интересно, какой день будет сегодня?» - подумал Андрей, поднявшись и подойдя к окну. Паркет на полу был холодным, оконное стекло тоже. Восточная часть неба была ясной, но с юга не спеша наползала серая облачность. «Как бы не было дождя, - продолжил он размышлять, - хотя, не все ли равно?» Глядя на улицу, Андрей ощутил легкую дрожь – то ли от холода, то ли от усилившегося предчувствия Дороги… Тем не менее, он продолжал стоять у окна, смотреть на еще безмолвный в этот предрассветный час мир, обхватив себя ладонями за худощавые плечи. Подняв глаза, он увидел над крышей соседнего дома ярко сияющую звезду. Странно – минуту назад ее еще не было. Звезда была довольно большой и серебристо-белой, и ее пока не успели затянуть плывущие с юга облака. Андрей еще долго стоял и смотрел на нее, пока у него совсем не озябли босые ноги и голые плечи. Только тогда он вернулся на диван и довольно быстро – наконец-то – заснул. А звезда продолжала гореть на предрассветном, светлеющем небе, словно предвещая ожидавшую его странную судьбу…

Re: "На краю радуги" (премьера романа! :) )

Добавлено: Пн дек 03, 2012 1:23 am
Natty
IMG_8339.jpg
IMG_8339.jpg (25.89 КБ) 2051 просмотр


Каждый день, с самого раннего утра в большой город со всех его окрестностей устремляются электрички. Люди на станциях в поселках и городках усаживаются в их нескладные, гремящие вагоны и едут, кто по часу, а кто и больше, с единственной целью – попасть в город. Электрички прибывают на вокзалы и люди покидают места в вагонах, и растворяются в утренних толпах на площадях , в переходах и на станциях метро. Вечером картина схожая. Только теперь люди возвращаются на вокзалы и электрички отправляются в обратный путь, чтобы отвезти людей в те же городки и поселки. А утром забрать их снова. Это продолжается непрерывно, изо дня в день. Электричкам остается лишь ночь, чтобы замереть на время в депо и дать отдохнуть усталым колесам. С утра же все начинается сначала…
…А интересно, что электрички думают о людях? Ну нет, это уж слишком! Андрею даже стало смешно. Надо же было такое придумать! «Что у меня с головой сегодня?» - изумился он, стоя у окна в коридоре купейного вагона. Только что от соседней платформы отправилась электричка на Серпухов и именно наблюдения за этим длинным, грязно-зеленым составом, полным пассажиров, натолкнули его на размышления о жизни людей и электричек… До отхода его поезда оставалось две минуты. Был пятый час вечера, в небе светило солнце, правда, его то и дело скрывали лохматые облака, но оно упорно пробивалось сквозь них. За окном вагона проходили люди с тюками и узлами; почти напротив окна стоял парень, торговавший пивом и газированной водой. Андрею хорошо были видны курносый профиль и растрепанные соломенные волосы парня. По соседнему пути со стуком и гудением прокатил локомотив, таща за собой грузовые вагоны. Когда эта процессия проехала, взгляду Андрея открылись какие-то подсобные строения на территории вокзала. Чуть в стороне высилось непонятное здание со спутниковыми антеннами на крыше. Андрей с мимолетным сожалением подумал, что так и не узнает, что это такое. В тот же момент он ощутил едва заметный толчок. «Ну, вот я и отправился!» - понял он. Перрон медленно поплыл влево. Андрей взглянул на часы – поезд отошел точно вовремя. Андрей снова посмотрел за окно и ощутил легкую усталость. На секунду прикрыв глаза, он вспомнил, что почти не спал в эту ночь и утром матери пришлось будить его… Неужели это было еще сегодня утром?! Кажется, что времени прошло гораздо больше. Он открыл глаза и оглянулся на свое купе. Его соседи: пожилая пара и с ними еще женщина помоложе, продолжали рассовывать по полкам и под сиденья свой многочисленный багаж. Андрей еще раньше понял, что они собираются этим заниматься и потому заблаговременно вышел в коридор… Мимо него, слегка задев его за спину, прошагала в другой конец вагона невысокая, полная, с черными курчавыми волосами проводница в синей форменной одежде. Андрей молча проводил ее глазами и снова стал смотреть в окно.
Поезд, между тем, постепенно набирал скорость. Андрею не приходилось раньше ездить по этой дороге, но он догадывался, по каким районам города она пролегала. «Прощай… - подумал он вдруг. – Прощай, город, прощайте все, кто остается здесь и кто уже забыл обо мне, хотя я еще не уехал совсем. Не знаю, увидимся ли мы еще раз…» Поезд, проехав станцию, приютившуюся возле огромного металлургического завода, въехал на эстакаду, под которой пролегало шоссе. Андрей с удивлением узнал в нем то самое шоссе, с которым были связаны очень многие моменты. Оно могло привести его почти к дому. По нему он проезжал в автобусе лишь позавчера… Оно уходило прямо на восток, а путь Андрея лежал на юг. Андрей с непонятным чувством проводил его взглядом. Нечто, похожее на боль, толкнулось в его сердце, но поезд промчался по эстакаде и шоссе скрылось из вида. Боль несколько раз ударилась в груди и стихла… «Что же я делаю?» - на мгновение возникла у него мысль, но он тут же отогнал ее. Он в пути, он уже уходит… туда, где что-то новое ждет его. Он не должен ни о чем жалеть. Не должен…

...Поезд ехал весь вечер и всю ночь. Когда Андрей снова открыл глаза, за окном уже было утро. В первое мгновение он даже не понял, что происходит. Но покачивание и затекшие от неудобной позы ноги быстро напомнили ему, где он находится. Андрей потер рукой глаза, окинул взглядом храпящих и сопящих во сне соседей и поглядел в окно. Поезд мчался через залитую утренним солнцем желто-зеленую равнину с торчащими там и сям островерхими южными тополями. На бледно-голубом небе не было ни единого облака. Андрей спустился с полки и, открыв дверь купе, шагнул в коридор… В глаза ему тут же ударил слепящий солнечный свет. Зажмурившись от неожиданности, Андрей поскорее задвинул за собой дверь. Открыв глаза, он посмотрел по сторонам. В вагоне было необыкновенно жарко. Сонные пассажиры ходили по коридору с полотенцами и зубными щетками в руках, также щурясь от бившего в окна солнца. Андрей пробрался к висевшему на стене расписанию и, изучив его, понял, что за ночь он успел проехать немалую часть пути. Впереди предстояло еще несколько остановок в городах с незнакомыми ему названиями и в общей сложности еще около трех часов до того момента, когда его путешествие завершится. Москва же казалась ему теперь далеким сном, и у него не укладывалось в голове, что он был там еще вчера. Расстояние гасит воспоминания – подумалось Андрею. Проведенная в дороге ночь может начисто отрезать прошлое от настоящего. В самом деле, разве его волнуют сейчас проблемы, что были актуальны еще вчера? Нет, он уже совсем от них свободен. Новый мир, к которому он так стремился, уже близок. «Поскорее бы, что ли, приехать…» - сказал он про себя, занимая очередь в заветное помещение в конце вагона…

…Три часа спустя двухколейка неожиданно размножилась до десятков путей. Такое уже не раз случалось за время пути, но сейчас что-то говорило о том, что эта длинная дорога близится к своему завершению. За окнами вагона теперь тянулась до предела заселенная местность: по обеим сторонам путей громоздились вплотную друг к другу десятки сельских домиков; казалось, что между ними не разойдутся даже двое прохожих. Слева, за этими домиками, тянулась шоссейная дорога, а еще дальше стоял громадный, весь оплетенный стальными трубопроводами и окутанный бледно-желтым маревом, завод. Андрею не очень понравился этот пейзаж, потому что он тут же представил себе, каково жить в соседстве с этим дымящим гигантом. Но – завод вскоре остался позади. Теперь поезд шел совсем вровень с узенькими улочками и маленькими, приземистыми домиками, дворы которых были еще более миниатюрными. Андрею даже удавалось разглядеть женщин, развешивавших белье на веревках и домашнюю птицу, клевавшую что-то с земли… Вдруг состав резко замедлил ход и пошел на минимальной скорости. Андрей увидел в окне переезд, а за ним – сверкающую на солнце синюю гладь. «Море!» - восторженно догадался он. Оно сразу же снова исчезло за домами, но Андрею показалось, что в душный вагон ворвался свежий и влажный ветер. Море… Это значит, что он уже приехал. Еще немного – и он сойдет с этого поезда, а потом… А вот что потом, он сказать пока не мог. Он зашел в свое купе и достал из-под сиденья сумку. Его соседи тоже занимались сборами… Поезд прибывал в солнечный, шумный город на морском берегу. Постукивая колесами, состав не спеша подкатил к перрону и, вздрогнув и громыхнув какими-то своими частями, замер…
Андрей шагнул на платформу и вздохнул поглубже, чтобы ощутить атмосферу вокруг себя. Воздух, окружавший его, был необыкновенно теплым и густым – казалось, что его можно потрогать. Солнце жарко полыхало в незнакомом небе. Интересно, встретит ли его отец? Вроде обещал… Андрей неторопливым шагом пошел по платформе вдоль поезда, попутно оглядываясь по сторонам. До чего же здесь тепло, это в мае-то! «Здесь же море совсем рядом, за путями!» - услышал он за спиной чей-то голос. «Надо же, - подумал он в ответ, - определенно, в этом что-то есть! Вокзал возле моря!» Скоро он вышел к светло-серому зданию вокзала и увидел площадь, на противоположной стороне которой карабкался на высокий холм город… «Здравствуй! – мысленно обратился Андрей к городу. – Здравствуй, хотя я тебя еще совсем не знаю!»

Re: "На краю радуги" (премьера романа! :) )

Добавлено: Пн дек 03, 2012 1:32 am
Natty
IMG_1441.jpg


Сошедшая с поезда толпа людей устремилась к троллейбусам, подкатывавшим к остановкам у главного входа вокзала, а Андрей стоял, не зная, куда ему идти. Люди обходили его со всех сторон, как река обходит возникшее на пути препятствие, а он смотрел поверх голов, стараясь высмотреть отца. Толпа вскоре схлынула, троллейбусы, набитые до отказа, отъехали от остановок. И тут же Андрей заметил в стороне знакомую худощавую фигуру. Отец тоже его увидел и зашагал ему навстречу.
- Ну, привет! – он коротко обнял сына, а потом пожал ему руку. – Я опоздал немного, извини! Наконец-то я тебя увидел, ты так вырос! Как жизнь? А доехал хорошо? Чего у вас новенького? – вопросы сыпались один за другим, так, что Андрей не успевал отвечать. – Пойдем, у меня здесь машина! – отец повел его направо, к автостоянке. Андрей едва успевал смотреть вокруг. Он видел невдалеке город и надеялся рассмотреть его, проехав по улицам. Отец остановился возле бордовой «восьмерки».
- Здесь недалеко! – сообщил он, закидывая вещи Андрея на заднее сиденье. – Садись! – он указал на место рядом с водительским. – Мы сейчас быстро доедем. – продолжал отец, усаживаясь за руль и запуская двигатель. «Восьмерка» рванула с места и помчалась от вокзала, через площадь, вверх на холм. Андрей оглянулся – и увидел, как за зданием вокзала и путями возникла бирюзовая, блестящая на солнце, даль… Машина взбиралась все выше и вид открывался все шире и шире. И эта картина была просто необыкновенной. Вдали в легкой дымке стояли корабли, слева среди густой зелени виднелись городские кварталы, где-то там же торчала телевышка, а чуть ниже на холме – колесо обозрения… Улица вдруг резко вильнула влево и вид исчез за домами – одноэтажными, с деревянными заборами и калитками. Андрей удивленно взглянул на них.
- А, это старые районы! – сообщил отец. – Этим домам намного больше лет, чем нам с тобой. А новые будут дальше…
- Тебе здесь нравится? – спросил его Андрей.
- Да, в общем, ничего! – уверенно ответил отец. – Тебе, наверно, тоже понравится. А ты долго планируешь здесь пробыть?
- Посмотрим…- Андрей опустил стекло и высунулся из окна. Они стояли у светофора на перекрестке с оживленной улицей, по ту сторону которой виднелся сквер с оградой из камня и резных решеток. Красный огонь сменился на зеленый и машина, обогнув сквер, проехала мимо высокого серого здания с колоннами.
- Это Драмтеатр! – объяснил отец. – А возле него – сквер с фонтаном. Здесь у нас обычно свидания назначают, имей в виду!
- Ладно… - усмехнулся в ответ Андрей. – А нам еще далеко?
- Нет! – махнул рукой отец. – Теперь уже совсем чуть-чуть.

Они выехали на широкий проспект с цветущими каштанами и многоэтажными зданиями, пестревшими витринами и вывесками. Отец вдруг круто повернул руль влево, пересек очередной перекресток и направил машину на бульвар, оказавшийся, правда, пешеходным. Отец повернул еще раз и, резко сбросив газ, повел машину сквозь тенистый дворик, чем-то похожий на тот, в котором Андрей жил в Москве. Даже дома были почти такие же – панельные пятиэтажки с плоскими крышами. Около ближайшего к бульвару дома, у первого подъезда, машина, наконец, остановилась. Андрей, до этого вертевший головой в разные стороны, вопросительно взглянул на отца.
- Все, приехали! – доложил тот. – Ты не очень утомился?
- Нет… - Андрей распахнул свою дверь. – Это вот здесь ты живешь?
- Да. Вон, там за углом окно! – он указал на первый этаж. – Этаж первый, конечно, но вообще-то, здесь тихо…
- Наверно… - Андрей вылез из машины и расправил плечи. Тот же незнакомый теплый воздух ощутил он вокруг себя. Солнце светило где-то за деревьями; тени от ветвей и желтые пятна лежали на асфальте… Этот мир не казался чужим. Но каким-то он еще окажется?
Они зашли в подъезд, тоже ничем особо не отличавшийся от того, что был в прежнем доме Андрея и, поднявшись на один лестничный пролет, остановились у крашеной в темно-коричневый цвет двери с несколькими замками. Отец, повозившись с ключами, открыл их все и впустил Андрея в квартиру.
- Ну вот… - просто сказал он. – Располагайся…

…Пробыв с сыном немного и накормив его обедом, отец умчался куда-то, оставив ключи. Андрей, побродив немного по квартире – небольшой, с двумя смежными комнатами и узким, с загибом, коридорчиком, решил выйти на улицу и осмотреться. Он запер дверь на все замки и, сбежав по ступенькам, вышел из подъезда. Сейчас тенистый дворик уже показался ему своим. Высокие клены и липы приветственно покачивали своими кронами. Андрей обогнул дом и вышел на бульвар. Он увидел там женщин с колясками и детей, бегавших между клумб и деревянных скамеек под серебристыми тополями и плакучими ивами. Сюда не долетал шум с близлежащих городских улиц. И это хорошо, подумал Андрей, ведь было бы хуже, если бы квартира находилась около автомагистрали или железной дороги. Правда, он почему-то представлял себе, когда ехал сюда, дом с окнами на море, но и море, насколько он понимал, находилось не так уж далеко от этого тихого уголка. Андрей решил пройтись немного. Он наугад выбрал направление и зашагал, ступая по квадратным каменным плитам, которыми был выложен бульвар. И вдруг он обнаружил, что совсем позабыл о том, что только вчера уехал из Москвы – ее как будто не существовало более в природе. Расстояние и новые впечатления заслонили вчерашний день, да и все дни, что были до него… Это было особенное чувство освобождения – сродни прыжку с обрыва, совершенному, чтобы уйти от настигавшей опасности… и вот, когда ты уже ушел и благополучно приземлился, ты чувствуешь огромное облегчение и странную радость. Оно недолговечно, это чувство, но как много оно позволяет пережить. Андрей, конечно, понимал, что в его случае никакой опасности, в принципе, не было. Но ощущение освобождения и «прыжка» было. И этот уютный бульварчик, и все вокруг отчего-то казалось поразительно знакомым, как будто он бывал уже здесь. А может, это его душа и разум уже приспособились к новой обстановке. Но, так или иначе, он не чувствовал никакого сожаления из-за того, что попал сюда, а это уже само по себе было неплохо…

Он дошел до проспекта, где ходили троллейбусы и какое-то время стоял и наблюдал за оживленным движением людей и машин. Потом повернул направо и зашагал в сторону центра – просто хотелось чуть-чуть влиться в местную обстановку, побыть среди людей, посмотреть, что находится по соседству… Тихий майский вечер незаметно опускался на город, солнце мягко золотило воздух и спокойствие беззвучно разливалось в душе Андрея. «Хорошо, что я здесь… - подумалось ему. – И хорошо, что окончен путь. Хотя, кто знает, окончен ли?» Но в этот момент ему очень хотелось, чтобы это было так.

Проснувшись в первое свое утро на новом месте, Андрей в первый миг подумал: «я все еще здесь». И тут же добавил: «Я теперь долго буду здесь»… Тишина в это утро стояла необыкновенная: лишь шелест листвы да разноголосая птичья перекличка доносились из окон. Снова светило солнце, его лучи путались и терялись в ветвях кленов, растущих у дома, и потому комната Андрея была залита приятным зеленовато-желтым светом. Будильник на столе показывал девять часов. Андрей улыбнулся: первое утро в этом городе встретило его солнцем и светлой тишиной. И ему уже не терпелось снова выйти из дома и дойти, наконец, до моря. Ведь он еще и не видел его толком – только вчера, издали, а хотелось посмотреть на него вблизи, увидеть, как бьется о песок прибой, и как носятся над волнами чайки…
Андрей встал, оделся и вышел в смежную комнату. Отца уже не было – он уехал рано утром в порт, где работал на погрузочном кране – это Андрей успел узнать вчера. На стене стучали резные деревянные часы с кукушкой, Кукушка в них, правда, появлялась на полчаса позже, чем нужно, но часы шли исправно. Андрей высунулся в окно и понял, что на улице по-летнему тепло, как и было вчера. Решив, что джинсов и легкой рубашки, что были на нем сейчас, вполне хватит для комфортной прогулки, он взял со стола ключи и вышел.
Он пошел пешком по бульвару – сам не знал, почему, хотя мог бы добраться до моря на любом троллейбусе от проспекта. «Интересно, далеко ли отсюда идти?» - размышлял он, проходя под деревьями и ступая то в свет, то в тень. – «Я ведь даже не знаю, где этот бульвар заканчивается…» Вокруг него цвели каштаны и какие-то кустарники, все эти ароматы смешивались с резкой свежестью, которую приносил ветер – очевидно, с моря, значит, оно действительно было где-то рядом. Андрей шагал все быстрее, его переполняло ощущение близости чего-то необыкновенного. Совсем скоро он очутился на широкой улице с растущими вдоль нее акациями. По одной ее стороне стояли дома, на вывеске Андрей прочел название: «Приморский бульвар»; по другую же сторону домов не было – там простиралось поле с высокой травой и кое-где торчавшими одинокими деревьями. Чуть дальше взмывала в небо уже знакомая ему телевышка. В это поле уходила асфальтовая полоска, по бокам которой росли молодые серебристые тополя. Андрей перешел дорогу и отправился дальше по этой аллее. Он отчего-то чувствовал волнение, как перед важной встречей. Ветер дул ему в лицо, все такой же резкий и свежий. Вскоре Андрей оказался на высоком обрыве, и взгляду его открылось бесконечное пространство: сверкающая под солнцем морская гладь с силуэтами кораблей и небо. Внизу, у подножия обрыва, ощетинился остроносыми кранами порт. От него отходил в море длинный пирс, к которому причаливал буксирный катер, таща за собой неповоротливую груженую баржу. Несколько веток железной дороги вели почти к самой воде и на них стояли на погрузку товарные вагоны. Но все это выглядело игрушечным, так как находилось далеко внизу. Сюда, наверх, лишь изредка доносились неразборчивые слова диспетчера по радиосвязи… Там, в порту, работал отец Андрея, но, конечно же, он не мог знать, что Андрей пришел и смотрит на море и порт с обрыва. По морю бежали небольшие волны, накатывая на песчаную полоску пляжа, что начиналась почти сразу по левую сторону от порта. Андрею захотелось попасть туда, но здесь спускаться с обрыва он не решился: уж очень круто тот уходил вниз, и среди кустарника на склоне даже не было видно тропинок. Андрей вернулся на Приморский бульвар и пошел направо – туда, где должен был находиться городской пляж. Мимо него прокатил красно-желтый троллейбус, который через секунду притормозил у ближайшей остановки. Андрей, моментально приняв решение, подбежал к нему и заскочил в заднюю дверь. Троллейбус тронулся и покатил дальше, вниз по бульвару. «А куда я на нем приеду?» - мелькнула у Андрея мысль. – «Ладно, как-нибудь разберусь!»

Троллейбус куда-то повернул, потом проехал еще две остановки – и вырулил к уже знакомому Андрею железнодорожному вокзалу. Андрей вспомнил слова, услышанные вчера на платформе: «здесь же море рядом, за путями». «И где же, интересно?» - подумал он, выходя из троллейбуса. Пройдя справа от здания вокзала, он направился к переходу над путями. Спустившись с другой стороны, он увидел небольшой причал и несколько катеров и яхт. Да, действительно, море было совсем рядом… Андрей постоял немного на причале, а потом спустился и пошел вдоль железнодорожной колеи по берегу. Здесь тоже был песчаный пляж. Андрей смог подойти прямо к воде. Волны мягко набегали на песок, рассыпаясь в белую пену и вынося на берег мелкий щебень и ракушки. Пахло водорослями и нагретым железом. Андрей присел возле воды и зачерпнул пригоршню песка из набежавшей волны. Сжал его рукой и долго смотрел, как капли просачиваются сквозь пальцы и падают вниз. Потом он разжал ладонь и медленно выронил слипшийся влажный песок туда, откуда взял. Но рука его продолжала хранить тот самый запах водорослей и мокрых камней с примесью железа и корабельной солярки. Андрей понял, что именно этот запах и показался ему незнакомым в этом городе, стоявшем у моря, у того самого, возле которого сейчас он сидел, слушая крики чаек и впервые в жизни прикасаясь к морской воде…
…Он поднял глаза и взглянул на медленно плывущие по небу небольшие облака. Потом поднялся в полный рост. Прибой коснулся его ног, а ветер взметнул над головой отросшие черные пряди. «Я теперь ваш! – сказал он небу, волнам и ветру. – Не отвергайте меня!» В этот момент вокруг все как будто померкло – это облако случайно закрыло на миг собой солнце… Но Андрей почувствовал, что это – какой-то знак, он только не мог сказать, какой именно. Он повернулся и зашагал с берега в город…

Re: "На краю радуги" (премьера романа! :) )

Добавлено: Пн дек 03, 2012 1:44 am
Natty
IMG_1417.jpg


…Очередное великолепное утро вставало над городом. Оно возникало откуда-то, с каждой минутой набирая силу, постепенно заливая мягким, теплым светом все проспекты, площади и переулки, крыши домов и верхушки деревьев. На солнечной стороне уже было совсем тепло, но в глубине дворов пока еще чувствовалась ночная прохлада. Слабый ветер приносил свежесть с моря, на котором в это утро был почти полный штиль. День обещал быть замечательным. Андрей понял это сразу, как только проснулся. Солнечные пятна лежали на стене и на полу, за окном трещали и пересвистывались птицы. Андрей сел на постели и, дотянувшись, толкнул створку окна. В комнату ворвался свежий утренний воздух и шум листьев… Андрей с удовольствием потянулся и взглянул на календарь, висевший над столом. Ого, уже почти середина июня! И все прошедшие дни были жаркими и сухими. Андрей уже несколько раз ездил на городской пляж. Он хорошо запомнил свое ощущение от того момента, когда впервые нырнул в темно-зеленую, прохладную воду. Плавать он научился еще давно, когда в детстве ходил в бассейн. Но здесь было все по-другому. Вода казалась живой, она дышала и пульсировала волнами, перенося песок и камни по дну и выбрасывая их на берег. В тот же день Андрей в первый раз обгорел. Солнце палило беспощадно, а он обрадовался, решив, что сможет обрести такой же загар, как у местных жителей, и не догадался прикрыть не привыкшие к такому пеклу плечи и спину. На следующий день он понял опрометчивость своего поведения. Спина и плечи горели и чесались, при этом дотронуться до обожженных мест было невозможно. Отец посмеялся над ним, но все же помог – раздобыл где-то простокваши и посоветовал смазывать ею ожоги. И действительно, через два дня боль утихла, только кожа стала облезать с пострадавших мест лохмотьями. Но это уже не было так страшно. Когда Андрей во второй раз отправился на пляж, он уже дозировал свое пребывание на открытом солнце, а потому вскоре его кожа приобрела-таки безболезненный, легкий загар. Вот и сегодня, проснувшись, Андрей подумал о том, чтобы прокатиться с утра к морю, а потом со свежей головой приняться за работу: благодаря знакомым отца, он уже имел несколько заказов на ремонт аппаратуры. Андрей вскочил с постели и стал собираться. Через пятнадцать минут он уже бежал к троллейбусу. Вспрыгнув в салон в последний момент, он, переводя дух, уселся к окошку. «А жарища опять будет сегодня!» - проговорил он про себя, пока троллейбус набирал ход…

Через полтора часа Андрей, бодрый и довольный, вышел из такого же троллейбуса на противоположной стороне проспекта и, перейдя дорогу, зашагал к дому. Уже приближаясь к подъезду, он вдруг услышал какие-то непонятные звуки… Он остановился и прислушался. Откуда-то сверху доносилась мелодия. Негромкая, отчасти заглушаемая шорохом листвы, но явная. Кто-то играл на гитаре, извлекая из струн знакомый мотив. Андрей обвел взглядом балконы. Он почти сразу увидел на втором этаже, справа от подъезда, светловолосого парня, сидевшего в углу балкона. Парень еще какое-то время поиграл, а потом резко оборвал мелодию и поглядел вниз.
- Привет! – сказал Андрей на всякий случай.
- А я и не заметил, что у меня появился слушатель! – проговорил парень с характерным местным акцентом, к которому Андрей уже успел привыкнуть. – Ты здесь живешь или просто мимо проходил?
- Живу… - указал Андрей на подъезд.
- А почему я тебя здесь раньше не видел? – поинтересовался парень, отложив гитару и подсев ближе к перилам балкона.
- Ну, я здесь не так давно, месяц всего… - ответил Андрей.
- Вообще да, можно догадаться! По твоему разговору слышно, что не местный. Ты из Москвы или из Питера? – спросил парень, с любопытством глядя на Андрея.
- Из Москвы… - удивился Андрей. – Слушай, а я-то тебя почему раньше не видел? Ты ведь из нашего подъезда, а я тут более-менее всех уже запомнил.
- А на это есть очень простое объяснение… - парень как-то вымученно усмехнулся. – Последний месяц я проторчал дома, так как меня угораздило сломать ногу. А завтра я должен выписываться. Ну а погода сам видишь, какая. Вот и приходиться выгуливать себя на балконе… - он скорчил печальную гримасу. – А ты откуда, с моря, небось?
- Да… - еще больше удивился Андрей. – А как ты догадался?
- Во-первых, все вы, когда приезжаете, торчите там безвылазно, а во-вторых, у тебя волосы еще не просохли. Не под дождь же ты попал?
- Нет, не под дождь…Слушай, я тебе сочувствую – море сегодня просто обалденное! – Андрей закинул руки за голову и потянулся.
- Ладно душу-то травить… - ворчливо отозвался парень. – Хотя, мне тоже недолго осталось! – добавил он уже более оптимистично.
- Слушай, а как тебя зовут-то? – спросил Андрей.
- Меня? – переспросил парень, комично приподняв одну бровь. – Меня – Дэн.
- А меня Андрей. А почему – Дэн? Это так и есть?
- Вообще-то, мать меня Данилой назвала. А потом, помнишь, у Элтона Джона песня такая есть – «Братан Дэниел» называется? Ну, вот меня и прозвали. Сначала Дэниел, потом просто Дэн… - парень улыбнулся слегка смущенно. – А ты, значит, Андрей из Москвы. Надолго к нам?
- Думаю, да… - кивнул в ответ Андрей. У него возникло чувство, что он знает этого парня уже очень давно. Как-то очень легко было общаться с ним, разговор шел сам собой, несмотря на то, что Андрей стоял на тротуарчике у дома, а Дэн сидел на балконе второго этажа: не слишком высоко, но и не на уровне глаз… Но даже так Андрей успел разглядеть, что у Дэна были серо-зеленые улыбчивые глаза, простое, загорелое лицо и довольно длинные волосы цвета пшеничных колосьев.
- Слушай, сосед! Андрюха! – как-то уж совсем по-свойски сказал Дэн, а в глазах его появилось жалобное выражение. – А ты свободен сегодня после обеда? Заходи ко мне, а? Такая просто тоска здесь сидеть…
- Сегодня? – переспросил Андрей. – Ну, давай зайду. А может, тогда и пива принести? Холодного?
- Если будет не в лом! – Дэн улыбнулся. – А с меня тогда закусон! Приходи, про Москву расскажешь!
- Хорошо! – пообещал Андрей. – Я приду!
- Шестая квартира у меня! – сообщил в ответ Дэн.
- Хорошо! – еще раз сказал Андрей и на прощание махнул Дэну рукой. Тот кивнул и скрылся с балкона.

…Синий вечерний воздух показался необыкновенно свежим и прохладным после душного и заполненного грохотом помещения ресторанчика. Что-то сегодня он – Данилка Дорин – утомился. То ли сказались проведенные в делах и суматохе выходные, то ли народу сегодня в маленьком и тесном зале слишком много… Горячая пора – майские дни. Начинаются массовые заезды отдыхающих – каждый день к вокзалу подходят составы со всех концов страны, да и местный народ весной оживает… Море в этот вечер было густо-синим – почти как воздух; оно лежало за бетонным парапетом набережной и его почти не было слышно. Здесь, на улице, было просто замечательно, но нужно было возвращаться в душный, прокуренный зал и продолжать играть – выпивший и расслабившийся народ бывает особенно охоч до музыки. В такие вечера заработок может быть хорошим. Поэтому нужно было возвращаться. «А так неохота! – подумал он. – Ну, еще на минутку!» С торца здания наверх вела пожарная лестница с площадками через каждый пролет. Дэн (так звали его друзья, как он уже говорил) поднялся на один пролет вверх и присел на железную площадку. Он увидел оттуда все то же темно-синее море со светлой дорожкой от восходившей луны… и какое-то непонятное ощущение охватило его. То ли легкая тревога, то ли внезапное щемящее чувство одиночества, то ли просто желание сказать кому-то: «смотри, какой вечер сегодня!» И отчего-то совсем расхотелось идти обратно в зал, хотя его там, наверно, уже ждали…
- Дэн?! – донесся снизу голос. Дэн узнал Олега, клавишника их группы. – Дэн, ну где ты есть-то?!
- Я здесь!!! – отозвался он и начал спускаться по узким железным ступенькам. Оглянулся еще раз на море, на зажигавшиеся в небе звезды… и шагнул в пустоту. Следующими его ощущениями были стремительный полет вниз с трех метров и острая боль в правой ноге…
Что было дальше, довольно легко догадаться. Выступление было приостановлено, хозяин ресторана орал и хватался за голову, а испуганные и возмущенные друзья на первой попавшейся машине отправили Дэна в дежурный травмпункт на проспект Нахимова… А потом – нога в тяжелом гипсе, непослушная и неповоротливая, настроение – паршивое, мысли – еще хуже. И долгое и бесполезное «заточение» в квартире. Через неделю Дэн смирился с ситуацией, но веселее ему от этого не стало. Друзья, конечно, заходили иногда, но им тоже нужно было работать, а по вечерам – играть в ресторане, правда, без Дэна – временно. Очень уж проблемно оказалось доставлять пострадавшего бас-гитариста каждый вечер туда и обратно, машин-то своих ни у кого еще не было. Дэн, естественно, пообещал вернуться, как только снимут гипс. А пока что ему приходилось глазеть в окно на наступавшее лето и тосковать по солнечному теплу и морю… Зато у него сразу появилась масса времени на размышления и творчество. О чем только не передумал он за эти недели. Перечитал несколько книг, написал две песни. Но – он понимал, что сидя в квартире, ничего путного не сделаешь. И потому он продолжал считать дни до предполагаемого «освобождения», слушать музыку или читать всякие журналы, которые время от времени приносили ему друзья. А еще он часто брал в руки свою старенькую акустическую гитару. Погода стояла великолепная и Дэн стал по возможности перемещаться на балкон, чтобы хотя бы подышать этим солнечным воздухом… Вот и сегодня он проснулся и опять отправился на балкон. В голове его крутилась мелодия – и Дэн взял гитару и стал ее наигрывать. Он довольно долго этим занимался, ему даже надоело. Он прислонил гитару грифом к балконным перилам и поглядел вниз…

Он почти сразу столкнулся со внимательным взглядом. Черноволосый парень с карими глазами стоял напротив балкона и смотрел на него…
- …Вот, а потом ты мне сказал: «Привет!» - закончил свой рассказ Дэн. – Я, честно говоря, и не думал, что ты из нашего подъезда…
- А я, наверно, теперь здесь жить буду… - ответил ему Андрей. А про себя подумал: «Кажется, я нашел здесь друга!» И это тоже не могло не радовать…

Re: "На краю радуги" (премьера романа! :) )

Добавлено: Пн дек 03, 2012 1:50 am
Natty
IMG_5856.jpg


…Интересно, кто и когда придумал музыку? Кому из живших на заре этого мира гениев впервые пришла мысль выделить из хаоса окружающих звуков всего семь и как так выходит, что все разнообразие и великолепие существующих в мире мелодий создается всего – подумать только! – из семи нот? Эти семь нот способны выразить любые тончайшие движения души, и даже то, что не поддается описанию. Не потому ли всю свою историю тянутся люди к выражению своих переживаний через музыкальные произведения, что подсознательно чувствуют в музыке вселенскую гармонию? Действительно, в музыке есть что-то от вечности. Когда уходит в мир иной ее создатель, она остается и продолжает нести слушателям все то, что в нее было заложено. Иногда кажется, что она существует, как отдельный, еще никем до конца не познанный, мир, и это роднит ее с нашей жизнью, которую мы тоже никогда не изучим полностью… Как бы там ни было, жизнь без музыки была бы невозможной – как здорово, что кто-то ее когда-то придумал!

Андрей думал об этом, сидя за столиком неподалеку от сцены в небольшом зале и слушая, как Дэн и его друзья весьма неплохо исполняют один из старых блюзов Гари Мура. Серега – их солист – даже имитировал манеру пения заслуженного рокера. Друзья репетировали – готовились к вечерней работе, сегодня в ресторане планировалось торжество, а Андрей просто сидел и слушал, как они играют. Пустой и полутемный зал казался сейчас просторней, так как кроме Андрея и двоих ребят-уборщиков, никого больше не было. Не считая, конечно, музыкантов на сцене… А те закончили блюз и начали играть какую-то незнакомую Андрею инструментальную вещь. Когда и она закончилась, клавишник Олег – высокий, со вьющимися темными волосами парень, спросил со сцены Андрея:
- Ну как? Понравилось?
- Да! – кивнул Андрей. Ему действительно понравилась и эта вещь, и предыдущие.
- А знаешь, кто написал эту композицию? – снова спросил Олег. – Это, между, прочим, Дэн! – он указал кивком головы на скромно стоявшего с бас-гитарой Дэна. Тот улыбнулся и сделал руками движение, означавшее что-то вроде: «а я и сам рад, что вам нравится!»

«Ничего себе, - подумал Андрей, - он еще и музыку пишет. И молчал!» Хотя, конечно, они еще слишком мало были знакомы, чтобы знать все друг о друге. Всего-то три дня прошло с того солнечного утра, когда они познакомились во дворе. Позавчера с ноги Дэна сняли гипс, а сегодня он уже ходил, правда, с трудом – все-таки, сросшийся сустав болел, да и нога отвыкла за месяц от движения. Но Дэн все равно был счастлив – наконец-то он мог самостоятельно передвигаться и стоять, опираясь на обе ноги. Андрей сегодня поехал вместе с ним на репетицию – Дэн позвал его, и это тоже показалось Андрею хорошим признаком – между ними действительно завязывались дружеские отношения.
…Ребята на сцене между тем заиграли какую-то новую песню. Олег, выждав несколько тактов ударных, опустил руки на клавиши. Прозвучало четыре аккорда, а на пятом в колонках раздался треск и синтезатор перестал подавать признаки жизни… Олег выругался. Остальные тоже перестали играть и посмотрели на него.
- Что – опять? – спросил Серега.
- Опять… чтоб его! – в сердцах ответил Олег, выдергивая провод из инструмента. – Слушай, Щипа! – обернулся он к ударнику. – Ты когда-нибудь это дело наладишь?!
- А чего я-то сразу? – высунулся из-за барабанов маленький Щипа – кареглазый и белобрысый. – Там у тебя давно уже все гнилое, чинить бесполезно!
- Ну, и что же ты предлагаешь?! – возмутился Олег.
- Ребята! – Андрей встал из-за столика и направился к сцене. – А давайте, я попробую посмотреть?
- Попробуй! Только вряд ли что-то получится! – также возмущенно ответил Олег, пихнув ногой подставку для синтезатора.
- А вдруг? – подал голос Дэн. – Между прочим, Андрюха – специалист по ремонту аппаратуры!
- Сейчас поглядим… - Андрей снял синтезатор с подставки и повернул его задней панелью к себе. Он не был уверен, что справится, такой техники ему еще не попадалось, но ему очень хотелось сделать для этих ребят хоть что-то, хоть как-то вписаться в их компанию… Дэн ободряюще улыбнулся ему, когда они встретились глазами. «Что ж, - мысленно обратился он к клавишному инструменту, - давай посмотрим, что у нас случилось?»

…- Ребята! Олег! – позвал Андрей через некоторое время. – Вам эта штука, - он легонько щелкнул пальцами по корпусу синтезатора, - когда нужна? Вечером?
- Хотелось бы… - уже с меньшим возмущением ответил Олег. – А ты сможешь что-нибудь сделать?
- Вообще могу! – ответил Андрей, продолжая держать инструмент в руках. – Только мне нужен кое-какой инвентарь для ремонта. Может, мне домой сбегать? – он вопросительно взглянул сначала на Олега, а потом на Дэна.
- Подожди бежать домой! – заявил Олег. – Щипа! – он повернулся к ударнику. – Где твой саквояж? Притащи-ка его сюда, у тебя там наверняка найдется что-то нужное для Андрюхи!
- Нет проблем. – Щипа одним движением соскочил со сцены и исчез за какой-то дверью в дальнем углу зала.
- А почему у него такое прозвище? – поинтересовался Андрей, проводив его глазами.
- Щипа? – переспросил Серега. – Да у него просто фамилия – Щипачёв, вот и прозвали. Для краткости!
- Не обижается? – Андрей еще раз взглянул на дверь, за которой скрылся Щипа.
- Нет! По крайней мере, не возражает… - Серега улыбнулся и по-дружески взглянул на Андрея. У Сереги были черные живые глаза и такие же черные прямые волосы до плеч. Сам он был небольшого роста, а футболка и рубаха у него были на несколько размеров больше, что придавало ему немного странный вид. Он смотрелся слегка забавно, но был при этом веселым и общительным человеком. Он, во всяком случае, казался куда более обаятельным, чем его товарищи по группе: два гитариста, два брата – один постарше, другой помоложе, с какой-то смешной украинской фамилией. Оба – среднего роста, русоволосые и сероглазые, со смуглой кожей: загар с них, по-видимому, не сходил даже за зиму. Они все время держались вместе и, казалось, совсем не замечали Андрея. Он даже еще не запомнил, как их зовут. Но играли они замечательно, с этим нельзя было поспорить.

Вернулся Щипа, он притащил с собой небольшой чемоданчик с самыми разными запчастями: радиодеталями, платами, мотками проволоки. Среди них валялась даже электрическая лампочка. Андрей взялся за работу. Пока он возился с проводами и дымил паяльником, Дэн с братьями-гитаристами и Щипой начали репетировать очередную песню. Андрей с интересом прислушивался: как слаженно и мастерски они все делают… Олег, вынужденно бездействовавший, ходил взад-вперед по сцене и то и дело заглядывал к Андрею. Правда, не мешал – лишь молча и как-то с уважением наблюдал. Сергей, какое-то время отсутствовавший (никто даже не заметил, когда он исчез) вернулся и, сообщив, что «на море поднимается волна, а на углу, между прочим, пиво продают!», уселся за ближайший к сцене столик читать какую-то книгу. Андрей незаметно наблюдал за каждым из них и видел, что они совершенно не похожи на его московских приятелей. Он чувствовал, что с ними он может быть самим собой, что они могли бы понять его… ну, если не все, то хотя бы Дэн и Серега. Олега он еще не успел «раскусить», так же, как и Щипу, а братья – Андрей между делом услышал, что их называли еще почему-то Нельсонами – и вовсе были неприступными. Но, все равно, это были люди из другого мира, непохожего на мир его бывших знакомых и чем-то напоминавшего его, Андрея, собственный мир. По крайней мере, так на данный момент казалось. И это не могло не вдохновлять. Все то время, что он прожил в этом городе, он чувствовал, как расправляет крылья и поднимается к небу его душа, не скованная больше ничем. Он даже не чувствовал тоски по родным местам, хотя уже шесть раз звонил матери и спрашивал, как там, в Москве, дела. Странно это было делать – как будто он звонил в прошлую жизнь. Хотя всего чуть больше месяца прошло с момента его появления в этом городе. Но Андрей уже чувствовал себя здесь своим. Пусть немного, но чувствовал…

Прошло еще несколько дней и Дэн, как-то с утра забежав к Андрею, сообщил, что они с ребятами перебираются на работу в загородных пансионатах, где к этому времени уже было полно отдыхающих.
- Мы каждый год так делаем, - пояснил Дэн, - у нас там постоянный договор на июль и август. Играем каждый вечер, дискотеки ведем и все такое. Народ на нас толпами приходит, там заняться-то по вечерам особенно нечем.
- Что ж это здорово! – сказал ему на это Андрей.
- А еще… - Дэн взглянул на Андрея слегка загадочно, - Олег в восторге от ожившего благодаря тебе синтезатора и хочет, чтобы ты поехал с нами!
- А что я буду делать? – сообразил вдруг Андрей, вспомнив, что музыку он умеет только слушать.
- Понимаешь, аппаратура у нас не ахти, какая… сам видел. На новую пока не заработали. А ребята, как ты уже понял, в технике не особенно смыслят. Щипа, конечно, пытается что-то делать, но от него толку тоже немного… - Дэн выразительно махнул рукой. – Он же не специалист. А вот ты бы мог нам помочь! А еще нам не помешал бы звукотехник за пультом. Сможешь?
- Ну… - Андрей развел руками. Он и вправду не ожидал такого поворота событий. Но он не мог сказать, что не думал о том, как бы стать частью этой дружной компании… - Я, конечно, мог бы попытаться.
- Да ладно тебе сомневаться! – Дэн схватил его за плечи и несколько раз хлопнул по ним ладонями. – Я почему-то был уверен, что ты согласишься. А о заработке не беспокойся, не обидим. Мы все равно думали человека за пульт нанимать. Так лучше мы своего парня возьмем, тебя, то есть! Это же всего на два месяца, а потом вернешься к своим заказам, я тебе сам полно клиентов найду! – он кивнул в сторону разобранного телевизора на столе Андрея. – Ну же, соглашайся! Пожалуйста!.. – добавил он.
«Возьмем СВОЕГО парня, значит… меня, то есть!» - заметил про себя Андрей. – «Я – свой парень? Это же круто!» Он несколько секунд смотрел на Дэна, а потом просто кивнул головой.
- Согласен! – сказал он. – Когда едем?
- На днях! – обрадовано ответил Дэн. – Так что, собирайся и жди сигнала!

«Да, вот ты, кажется, и вписался в коллектив!» - сказал сам себе Андрей. Проводив Дэна, он подошел к окну и долго смотрел на раскачивавшиеся под сильным, теплым ветром клены. Солнечные пятна плясали на стене и на полу, и на какой-то миг ему показалось, что он попал в другое измерение… «Нужно закончить начатые заказы, пока я не уехал, как сказал Дэн, к морю… Интересно они тут говорят: живут в приморском городе, а «к морю» - это значит, за город».
- Избаловались! – заключил он с улыбкой и отправился за свой стол – доделывать чей-то телевизор.

Re: "На краю радуги" (премьера романа! :) )

Добавлено: Пн дек 03, 2012 1:56 am
Natty
00003-b.jpg


…Подняв целую тучу брызг, моторная лодка на полном ходу развернулась и взяла курс на берег, подпрыгивая на волнах. Кишевшая людьми полоса пляжа стремительно приближалась. Олег сбавил скорость и, пролавировав между купавшимися, заглушил мотор. До берега оставалось несколько метров, и лодка стала сама, не спеша, перемещаться туда, где ударялся о песок прибой. Олег скомандовал всем вылезать, но Андрей еще некоторое время сидел на корме, продолжая в мыслях полет сквозь пространство, состоявшее из солнца, ветра, воды и соленых брызг… Его поторопил Дэн.
- Эй, Андрюха, ты там обалдел, что ли? Рано обалдел, ты еще не все видел!
Андрей, словно очнувшись, поднял на него глаза.
- Я иду! – отозвался он.
Прошагав по качавшемуся, неустойчивому дну лодки, он, с трудом сохранив равновесие, шагнул в воду… Ребята, уже стоявшие на берегу, рассмеялись.
- Нет, Андрюха, не приобрел ты еще морской походки! – проговорил Сергей почти без насмешки. – Ну ничего, за этим дело не станет! Пойдем! – махнул он ему.

Андрей вышел из воды на песок и стал вместе со всеми помогать Олегу тащить лодку в гараж, стоявший с краю пляжа. Процесс этот был долгим и трудным: по песку лодка передвигалась гораздо менее охотно, чем по воде. Однако семерым это было сделать гораздо проще, чем двоим – как сегодняшним утром, когда Олег со старшим Нельсоном вытаскивали лодку из гаража. Вскоре лодка оказалась на своем законном месте. Олег отцепил мотор, уложил его на дно лодки и пообещал вертевшимся вокруг мальчишкам, что обязательно прокатит их, завтра или чуть позже, «а сегодня был пробный рейс, проверка!» Олег был здесь аборигеном – рядом, в селе, был дом, принадлежавший его родителям. Он, Дэн, Андрей и остальные приехали сюда вчера под вечер, а потом еще ждали, пока подвезут аппаратуру, так что времени на походы на пляж не было. Поэтому сегодня с утра Олег поднял Нельсона-старшего и они вдвоем отправились к морю (от дома Олега до пляжей было ходьбы минут пятнадцать), чтобы проверить моторку, залить бензин и подготовить ее к водной прогулке…

…Андрей вспомнил, как сегодня утром он проснулся и осторожно, чтобы не разбудить спавших ребят (а всех семерых устроили в летнем доме для гостей), прошел через терассу, в которой пахло сухим укропом и чабрецом, и вышел из дома, прикрыв за собой массивную дощатую дверь… Он помнил, как холодил босые ступни остывший за ночь бетон, которым был залит двор, как громко шелестели листвой абрикосовые деревья и как синело над крышей дома безоблачное небо. Он поднялся на уступ возле забора, туда, где висел рукомойник – настоящий, алюминиевый, прикрученный проволокой к торчавшему из земли куску стальной балки, плеснул себе в ладони воды – тоже еще холодной с ночи, умылся, пригладил волосы и поднялся еще выше. Склон горы, поросшей степными травами и кое-где засаженной садовыми деревьями и кустами, довольно круто шел вверх. Где-то на ее вершине проходило шоссе, обозначенное рядом пирамидальных тополей. Андрей, завидев среди травы тропинку, стал не спеша подниматься туда, где качали ветвями вишневые и сливовые деревья. Андрей задержался возле одного из них, потому что наступил босой ногой на острый, сухой стебель и тот воткнулся ему в ступню. Андрей присел на землю и осмотрел ногу. Стебель вошел неглубоко, почти не поранив… Андрей поднял голову и осмотрелся… Вроде поднялся он не слишком высоко, а село лежало перед ним, как на ладони. Дорога, небольшие домики, огромный луг с камышами, пансионаты и базы отдыха в прибрежной полосе. А за всем этим – темно-голубая, серебрящаяся в лучах утреннего солнца, громада моря… Андрей смотрел, и чувство бесконечности и свободы снова переполняло его душу. То самое чувство, ради которого он перенесся сюда, вытащив себя из привычного уклада и образа жизни. И здесь действительно все оказалось по-другому… Андрей взглянул вниз, на домик с железной трубой на двускатной крыше, в котором спали его новые друзья (а был всего-то восьмой час утра) и снова устремил взгляд на море. Оно до сих пор удивляло его и завораживало, хотя жил он здесь уже не первый день. Сегодня оно дразнило легкой волной и звало к себе. Но отсюда допрыгнуть до него было нельзя. Андрей поднялся с земли, ощутив теплый и упругий ветер, толкнувшийся ему навстречу. И отчего-то вспомнились ему слова когда-то услышанной песни:
…Есть только миг между прошлым и будущим –
Именно он называется жизнь…
«А может, это и в самом деле так» - подумал он. – «Что такое жизнь – лишь миг. Искра, короткая вспышка… Я вот стою здесь сейчас и смотрю на море, а через секунду все может закончиться… Да уж, неожиданные какие-то мысли!» - тут же добавил он сам себе и стал спускаться вниз, стараясь осторожнее ступать на сухую траву – ступня все же слегка саднила. Спустившись почти к самому дому, он увидел тощую фигурку Щипы. Он направлялся в сторону деревянного строения в дальнем углу участка. Андрей негромко окликнул его. Щипа остановился на полпути и сказал: «Приветик!»
- Дэн еще спит? – также негромко спросил Андрей.
Щипа пожал плечами и продолжил свой путь. Андрей спустился по уступу с рукомойником и уже у двери столкнулся с Серегой.
- Чего вы, сговорились? – усмехнулся тот. Андрей пропустил его и зашел в дом. На Дэна он наткнулся у двери в комнату.
- Духотища там! – сообщил Дэн, кивнув на дверь. – А ты уже встал? Это хорошо! Сейчас будем всех будить, а после завтрака пойдем на море. Олег обещал лодку вытащить!
- Хорошая идея! – одобрил Андрей.

И действительно, Олег уже расталкивал храпевшего Нельсона, и всего через пятнадцать минут они оба ушли. А уже через полтора часа лодка несла их через бирюзово-зеленое с белыми гребнями пространство, и ветер весело трепал волосы и бил в лицо…
…Андрей вышел из воды и, добежав до навеса – песок раскалился на солнце и жег ступни – снова оглянулся на море. К нему подошел Серега.
- Любуешься? – спросил он, усаживаясь в тени на песок.
- Красиво… - коротко ответил Андрей. Краем глаза он увидел Дэна и Олега, направлявшихся от гаража к воде и о чем-то громко спорящих. Потом он взглянул на Сергея. Тот сидел на песке по-турецки – худенький, загорелый и черноволосый – и задумчиво просеивал песок сквозь пальцы, наблюдая за тем, как он сыпется. В глазах его стояло странное выражение… Он так сидел довольно долго и Андрей, решив ему не мешать, вышел из-под навеса на солнце. Поморщился от прикосновения подошвами к обжигающему песку и поспешил обратно к воде. Прохладный прибой хлынул ему на ноги, и это ощущение было просто восхитительным. Солнце жарило изо всех сил, и Андрей подумал, что так можно опять сгореть. «Но ничего, - тут же решил он, - я уже привычный, не сгорю!»
…Ну и поток окатил его в следующую секунду, стоило ему на миг закрыть глаза! Как будто холодный град посыпался на разгоряченную кожу. Открывая глаза и отскакивая в сторону, Андрей увидел две долговязые фигуры с мокрыми волосами и улыбками до ушей на лицах. «Дэн с Олегом!» - понял он. Те же хохотали и показывали на него пальцами.
- Ну, ничего себе! – проговорил он и, забежав по колено в воду, ударил ладонью по набежавшей волне. Веер брызг взмыл почти на высоту его роста, но увы, не долетел до ребят…
- Андрюх, пошел бы, искупался! – вполне серьезно предложил ему Дэн. – А то сидишь на берегу… то есть, стоишь! Неинтересно же!
- Да, пожалуй, ты прав! – согласился Андрей и нырнул в ближайшую волну…


Вечером состоялся, как выразился Дэн, «первый выездной концерт в этом сезоне». Происходило это в пансионате с довольно-таки морским названием «Чайка». Там специально для этих целей была сооружена круглая, огороженная и освещенная площадка совсем рядом с пляжем. Сам пансионат тоже выглядел цивилизованно: прямые асфальтовые аллеи, двухэтажные корпуса с лоджиями и бар у ворот, который, как только спустились сумерки, открылся и замигал цветными лампочками над входом, привлекая к себе внимание орущими магнитофонными колонками, выставленными у дверей. Отдыхающий народ, вернувшись с пляжа и закончив ужин, высыпал на темневший с каждой секундой воздух. Танцевальная же площадка была залита ярким светом и Нельсон-старший уже торчал у входа и собирал деньги с желающих послушать музыку и поплясать. Андрей, подключив и проверив аппаратуру, подошел к Нельсону – туда, где сетка, обтягивавшая площадку, прерывалась и проход был загорожен только сидевшим на складном стульчике Нельсоном, который довольно бойко зазывал народ и строил глазки девушкам…
- Я тут временно! – пояснил он Андрею. – Тетка-билетерша попросила подменить!
- Понятно… - Андрей подумал, что Нельсон привлечет гораздо больше посетителей, чем какая-то тетка. Около ламп, горевших вокруг площадки, кружилась мошкара; с почти невидимого в сумерках моря тянуло соленой свежестью. Андрей вернулся к навесу, под которым стояла вся техника, подсел к синтезатору и наугад нажал клавишу. Певучий, вибрирующий звук донесся из колонок. Сидевший неподалеку со своей бас-гитарой Дэн оглянулся, потом встал и подошел к Андрею.
- Что, хочешь попробовать?
- Я же не умею… – смутился Андрей.
- Да, это же легко! – Дэн пробежался правой рукой по клавишам и взял яркий мажорный аккорд – Вот, смотри! – он начал объяснять Андрею расположение нот и последовательности гармоний, но Андрей чувствовал, что все равно эти белые и черные клавиши остаются для него загадкой. Он с уважением поглядел на Дэна: человек был способен забраться внутрь музыкального пространства и увидеть музыку как бы изнутри. Да и не только Дэн – это могут сделать все его друзья. Они, должно быть, получают еще большее удовольствие, слушая какую-нибудь классную вещь! Но и Андрей тоже умел чувствовать музыку, пусть он ничего не смыслил в ее устройстве – это неважно! И он в очередной раз понял, что ему повезло – он встретил новых друзей, оказавшихся, к тому же, еще и музыкантами!

Вечер прошел весьма неплохо, если не считать большого количества людей, не поместившихся на площадку и стоявших за оградой. Дэн потом начал доказывать Олегу, что надо бы поговорить с хозяевами пансионата насчет расширения территории, на что Олег скептически заявил, что еще неизвестно, будет ли столько желающих в следующие вечера… А в общем все получилось не самым худшим образом. Что же касалось Андрея, то он и вовсе получил огромное удовольствие от этой работы, от музыки и ощущения громадного пространства где-то за спиной. Иногда он оглядывался назад – и тогда сквозь сетку ограждения ему было видно нечто необычное. Едва освещенный пляж и черная вода с белесым, фосфоресцирующим прибоем. А дальше – огромное, почти живое пространство, невидимое, но реальное. Это вызывало ощущение колоссального, бесконечного простора и притягивало к себе. И поэтому Андрей нет-нет, а поворачивался и вглядывался в темноту за танцплощадкой. Такое он испытывал впервые в жизни…

Жить с ребятами в одном доме Андрею тоже понравилось. Несмотря на то, что они всемером располагались в одной большой и длинной комнате, перегороженной по центру печью и натянутой занавеской, места всем хватало. А Щипа, к тому же, привез с собой огромный двухкассетник «Шарп» и потому музыка звучала практически не переставая. Андрей съездил домой, в город и привез свои кассеты, чем вызвал восхищение всей компании: в его коллекции оказались записи, которые в этом городе были тогда почти недоступны.
- Слушай, но ведь именно поэтому в Москве жить и хорошо! – сказал ему по этому поводу Сергей. – Туда-то все гораздо быстрее доходит, а здесь пока появится…
- Да, а еще у вас радиостанций музыкальных, говорят, полно? – добавил Олег.
- Ну, не скажешь, что полно, но пять или шесть точно вещают… - ответил, поразмыслив, Андрей.
- Вот! Пять или шесть! – воскликнул Олег. – У нас одну никак не могут запустить! Все, что у нас ловится из музыкального радио – это из Крыма одна станция, да и та на средних волнах!
- Но даже «Европа плюс» тоже еще недавно на средних волнах работала. – заметил Андрей.
- Все равно… - вздохнул Олег. – Послушай, а можно мне у тебя кое-что переписать?
- Да, Андрюх, разрешишь пополнить наши фонотеки твоими бесценными записями? – тут же встрял Щипа. – А то когда мы еще их здесь добудем.
- Нет проблем! – заверил их Андрей. – Пишите, что нужно! Качество там, правда, не везде хорошее…
- Да и фиг бы с ним! – махнул рукой Олег. – Все равно пишем по пятьдесят копий, нам не привыкать!
- Ну, вот и классно! – Щипа тут же отправился к своему рюкзаку и извлек из его недр несколько чистых кассет. Олег и Сергей тут же затеяли с ним перепалку по поводу того, что Щипа где-то раздобыл «фирменную» пленку, а им ничего не сказал и даже не потрудился купить на их долю… Андрей с минуту наблюдал за ними: зрелище этой разборки было довольно комичным, а потом вышел во двор… Был пятый час вечера и жара все еще стояла одуряющая, но уже чувствовалось приближение вечерней прохлады. Андрей подумал – а не сходить ли ему искупаться, а потом прийти прямо на танцплощадку? Он снова зашел в дом (кассеты между тем оказались «по-братски» поделены между Щипой, Олегом и Серегой) и сообщил ребятам о том, что он идет на море.

Re: "На краю радуги" (премьера романа! :) )

Добавлено: Пн дек 03, 2012 2:01 am
Natty
866_1.jpg


Так начиналась жизнь Андрея на новом месте. Проходили дни, за ними недели и месяцы. Первое лето «новой эпохи», как он прозвал время с момента приезда из Москвы, принесло много новых впечатлений, в основном, положительных и ярких, как солнце, сиявшее почти каждый день над побережьем и городом… Работу Андрей нашел ближе к осени: отец Дэна помог ему устроиться в частную ремонтную мастерскую. Сначала Андрей числился в ней, как стажер, но уже к весне сумел доказать хозяевам, что он отличный мастер, и его взяли в штат и существенно подняли зарплату. Это уже обещало стабильный доход – и Андрей решил, что теперь он действительно здесь останется. Его удивляло, насколько естественным казалось это решение – и насколько редко посещали его воспоминания о своей «прошлой жизни». С Дэном они стали приятелями «не-разлей вода». Дэн даже «подсадил» Андрея на видеоигры, купив приставку «Playstation» и кучу компакт-дисков к ней. Около полугода оба, как малые дети, все свободное время торчали в квартире Дэна возле телевизора с джойстиками в руках. Через полгода Андрей благополучно «слез», понимая, что им все-таки по двадцать лет, а не по десять, и негоже тратить все время на такую ерунду. Потом снова наступило лето и Дэн тоже перестал играть в игрушки, так как в загородные пансионаты снова приехало множество молоденьких девушек… и некогда, некогда стало Дэну играть! К тому же, снова началась выездная работа с группой. Андрей, который теперь помогал ребятам только по выходным, просто удивлялся: каким же Дэн умудряется быть шустрым, каждый выходной он уже с новой подругой! Сам Андрей как-то не увлекся «курортными связями», считая, что знакомиться лучше с местными девушками. Уж очень не любил он с кем-то прощаться или кого-то провожать… Но одиноким он, конечно же, не был. Случилась у него даже довольно долгая – около полутора лет – связь с длинноволосой блондинкой Катей с Приморского бульвара, которая любила валяться целыми днями на пляже и прогуливать лекции в политехническом институте ради того, чтобы заявиться к Андрею на работу, утащить его пораньше домой и не выпускать из постели до вечера, а то и до поздней ночи… Это было не так уж плохо, вот только в конце концов Катя перестала уделять ему внимание из-за перспективы выйти замуж за студента с пятого курса – сыночка весьма состоятельных родителей. Андрей переживал недолго – у него уже появились виды на симпатичную брюнеточку Марину, привезшую ему однажды в починку сломанный кухонный телевизор, а затем еще не раз забегавшую то со сгоревшим феном, то еще с какой-то мелочью… Были и еще подруги, были и периоды «временно-свободные».

А потом, уже на шестой год жизни в этом городе, появилась Инга. Эта рыжая, бесшабашная девица резким порывом ветра влетела в его достаточно спокойную жизнь, подхватив его с собой, как оторванную с дерева ураганом ветку… Жаль только, что прилетал этот ветер к нему нечасто. Андрей и сам не понимал, как ему удалось втюриться в эту девушку со внешностью героини эротических фильмов: худую, высокую, с длиннющими ногами, рыже-золотыми вьющимися локонами – до самой попы, с ума сойти!, курносым носиком и зелеными глазами… Познакомились они тоже, как в кино: в баре на пляже пансионата «Чайка», где она сидела, прячась от палящего солнца, потягивала «колу» со льдом и откровенно строила хитрые глазки забежавшему купить холодного пива Андрею. Он откликнулся на ее кокетливый призыв, подсел к ней, они разговорились. Инга рассказала, что вообще-то она живет в Урзуфе, это в тридцати километрах к западу от этих пансионатов, но сейчас она учится в городе Андрея, снимает вместе с подружкой квартиру, а сюда они ездят отдохнуть и искупаться. Сейчас же она сидит и ждет ту самую подружку, но та отчего-то задерживается… А почему бы молодому человеку не составить пока ей компанию?! Простой до банальности сценарий их знакомства и удивил, и насмешил Андрея – но эта Инга была чудо, как хороша! А он на данный момент был снова одинок и свободен – так почему бы и нет?

…В дальнейшем Инга приезжала к Андрею то в город, то сюда, в село, причем делала это исключительно по своей инициативе. В ее городской квартире он ни разу не был, ее телефона в Урзуфе он тоже не знал. Она оставила ему всего лишь номер мобильного телефона – это было еще такой редкостью в те времена. Нужно было иметь приличные деньги, чтобы пользоваться такой вещью. Инга же не работала. Кто платил за это удовольствие?.. Но Андрей настолько увлекся Ингой, что даже не хотел вникать в подробности ее жизни. Лишь бы она хоть иногда вспоминала о нем, приезжала и разрешала обнимать себя, трогать ладонями обалденные, рыжие длинные пряди и сливаться в единое целое с ее потрясающим, «фотомодельным» телом… и он только лишь хотел, чтобы это длилось как можно дольше.
Это уже потом выяснилось, что Инга вовсе не планировала надолго включать Андрея в свою жизнь. Хотя, в общей сложности, два года длились их отношения. В последние месяцев шесть их встречи происходили все реже. А потом, в один душно-жаркий и вовсе не прекрасный, день, Олег за баночкой пива как бы между делом рассказал Андрею , что у его возлюбленной Инги в Урзуфе есть богатый бойфренд… и что недавно он достроил коттедж рядом с морем и даже, как говорят его знакомые, позвал Ингу замуж…
- Я вовсе не хотел вмешиваться, - добавил при этом Олег, - но мне показалось, что ты должен знать… ну просто, хотя бы для информации.
На резонный вопрос Андрея, а чем он может это подтвердить, Олег ответил:
- Я здесь всю жизнь прожил, друзей у меня везде полно. И Ингу эту я лично не знал, но общие знакомые у нас имеются, Урзуф – городок маленький и находится близко. Я давно уже наблюдаю за вами и думаю: какого хрена она тебе башку морочит? Ты уж прости, я уже сказал, что ни во что лезть не собираюсь…
Андрей ответил, что ничего, он сам эту ситуацию попробует разрулить. Верить, конечно, сразу не хотелось. Но выяснить, прав ли Олег, было необходимо. Он «вызвонил» Ингу по ее мобильнику и потребовал приехать к нему в тот же вечер.

…Разговор с Ингой был необычайно коротким. Она, ничуть не ощущая себя виноватой, сказала, что да, это так, скоро ее свадьба. И Андрей был ее красивым, замечательным любовником, но она хочет от жизни большего. А посему – спасибо за проведенное время…
- Жаль, что ты узнал об этом раньше времени и от других людей… - с сочувствующей улыбкой говорила Инга, сидя в кресле возле кровати Андрея, закинув ногу на ногу и глядя на него своими нереально-зелеными глазами, - но, раз уж так получилось…
- И ты считаешь, что поступаешь по-человечески?! – спросил ее Андрей. С чувством горькой обиды и досады он следил за ее тонкими пальцами с серебристыми ногтями, теребящими рыжий, спирально закрученный локон, и ощущал внутри себя нарастающее разочарование…
- Андрей, я всю жизнь мечтала жить в домике возле моря! В большом и уютном домике! – ответила ему Инга, продолжая смотреть на него с сочувствием. – А где бы я жила с тобой? В этой квартирке, которая даже не твоя? – она повела рукой вокруг себя. – И спала бы с тобой на этой чужой кровати? – она погладила ладонью льняное покрывало на том самом двуспальном диванчике, помнящем их длительные и приятные развлечения… Андрею почему-то запомнилось, как сверкнули серебряные ногти на темно-красной ткани покрывала. – Нет, Андрюш, прости, но это – не предел моих желаний… Поэтому у нас с тобой осталось полтора месяца, а потом я выхожу замуж! – без тени печали в голосе подытожила она.
- Уезжай к нему, прямо сейчас! И не звони больше, ладно?! – это все, что сказал ей тогда Андрей на прощанье…

…Таким образом, Андрея снова покинули ради, по выражению Дэна, «дяденек с толстыми кошельками». После это он, конечно, в глубокую депрессию и женоненавистничество не впал, но решил, что бездумно увлекаться ему все же не стоит, не мальчик уже. Тем не менее, он продолжал жить в снятой ради встреч с Ингой квартире – которая, впрочем, находилась всего в квартале от квартиры отца, и жизнь в одиночестве его пока очень даже устраивала.
А потом и его участие в музыкальной деятельности ребят понемногу сошло на нет, так как их жизнь теперь разделилась на работу над записью своих песен в Москве и на зарабатывание денег здесь. Это произошло после приезда в их город молодого человека по имени Аллен, который услышал их на выступлении в «Чайке», познакомился с ними и предложил, воспользовавшись его связями, записаться в профессиональной студии и попробовать выпустить и продать свой диск в России. Поэтому ребята теперь постоянно мотались в Москву, продолжая, впрочем, работать летом на тех же пляжных площадках. С Алленом периодически общался и Андрей, но по телефону: все не было времени выбраться к нему в гости в Москву. Хотя он уже подумывал о том, что можно было бы и съездить. Так или иначе, с Дэном, Олегом, Щипой и Серегой он общался теперь не очень часто. Это давало ему гораздо больше времени на устройство собственной жизни… впрочем, он не прилагал к этому слишком грандиозных усилий. Всё неторопливо плыло по течению. «Да уж, романтики в твоих взглядах сильно поубавилось!» - иронизировал сам над собой Андрей, вспоминая, с какими возвышенными устремлениями и красивыми мыслями приехал он сюда… вот уже почти девять лет назад! Столько времени уже прошло, подумать только! «Жизнь-то в принципе, везде одинаковая, вот в чем дело!» Нет, конечно же, его по-прежнему вдохновлял и радовал ежегодный приход весны, когда море меняло свой цвет с серого на аквамариновый, ветры становились влажными и теплыми, а деревья снова расцветали, да и этот город, такой яркий и многоцветный летом, по-прежнему казался приятным взгляду – но той юной восторженности уже, к сожалению, не вызывал… Правда, оставались еще надежды на более или менее благоприятное продолжение. За эти годы многое изменилось, Москва неожиданно оказалась в другом государстве, а в городе все русскоязычные вывески и указатели заменили на украинские. Даже телевидение вдруг разделилось на местное, где всё, даже реклама, стало на украинском языке, и российское. Чудно это все было по началу, но потом и к этим новшествам Андрей привык. Особенно его порадовало, что все перемены никак не повлияли на его работу, ее стало даже больше, материальных проблем стало меньше, а личных практически не стало: в прошедшие после расставания с Ингой месяцы он не слишком торопился снова с кем-то сойтись.

Тем не менее, отсутствие личных проблем было чревато наличием проблем чисто бытовых. Например, приходилось обеспечивать себя продуктами, зубной пастой и мылом, новыми носками и рубашками, и еще кучей других мелочей. Эти вопросы Андрей, как правило, решал раз в неделю, в субботу или воскресенье. Брал огромную сумку, садился в троллейбус и ехал на ближайший к дому Центральный рынок (на другие, подешевле и подальше, ехать обычно было лень).

Вот и в это, прохладное, но сухое мартовское воскресенье, Андрей отправился в привычный рейс «дом-рынок-дом». Загрузив в продуктовых рядах полную сумку, Андрей еще немного побродил вдоль палаток с компакт-дисками, стоявших вдоль ограды рынка, и с неожиданной радостью обнаружил там несколько очень желанных записей. Прикупив и их, Андрей с чувством «глубокого, - как он выражался, - сатисфэкшена», отправился домой… Возле рынка в троллейбус было не сесть. Поэтому Андрей прошел пешком на один квартал вверх по улице и дождался другого троллейбуса на проспекте Труда. Здесь он смог даже занять высокое сиденье у задней двери пузатой желто-красной, древней и скрипучей машины.

…Вскоре он заметил, что напротив него – чуть поодаль, у окна, сидит молодая женщина в джинсовой куртке и теплом свитере грубой вязки. Роскошная черная, волнистая шевелюра спускалась на ее плечи и спину. У женщины было симпатичное, смуглое лицо, серьезное и спокойное… и огромные, темные и очень грустные глаза, которыми она задумчиво провожала движущиеся в окне пейзажи. Всем своим видом она демонстрировала уверенность и самодостаточность… но отчего-то Андрею вдруг очень захотелось присесть с ней рядом, обнять за плечи и спросить: «Что случилось?» Ничего, кроме глаз, не выдавало в ней какой-то глубокой и скрытой печали, но Андрею показалось, что это неправильно: такая красивая – и такая грустная. К тому же, он понимал, что эта смуглая, большеглазая женщина ему очень понравилась. На вид она была не старше его, и – Андрей отчего-то был уже уверен, что у них должно быть что-то общее; что-то в выражении лица незнакомки казалось ему понятным и близким… и она совсем не была похожа ни на одну из тех, кого он знал раньше. «Интересно, далеко ли она едет?» - промелькнуло у него в голове. – «Как мне теперь поступить? Ехать, пока она не выйдет, или попробовать познакомиться здесь? Да, но как-то нехорошо – приставать к девушке в транспорте…» То, что он хочет узнать, кто она – в этом он уже не сомневался. Вдруг его брюнетка встретилась с ним глазами… Несколько мгновений они смотрели друг на друга, а потом, словно, обжегшись, одновременно отвели глаза. Но потом еще раз переглянулись, и еще… «Все! Буду ехать, пока она не выйдет! – сказал себе Андрей. – Как бы далеко я из-за нее ни укатил!»

Далеко ехать не пришлось. Когда троллейбус уже подъезжал к его остановке, брюнетка в джинсовой куртке встала со своего места и шагнула к двери. Андрей автоматически скользнул взглядом по ее фигурке. «А очень даже ничего!» - подумал он. Выходя из троллейбуса, женщина повернулась и на несколько секунд внимательно взглянула на него своими глубокими, темными глазами… Потом, не оглядываясь, она соскочила с площадки троллейбуса.
«Подожди меня!!!» - мысленно прокричал ей Андрей и метнулся следом, на выход…

Re: "На краю радуги" (премьера романа! :) )

Добавлено: Пн дек 03, 2012 2:08 am
Natty
Часть вторая.

Анжела.

20041109082021.jpg


- Всё! Это решение окончательно и я не передумаю никогда! – Анжела выскочила из квартиры на лестничную площадку, вытащила за собой увесистую сумку и громко, со злостью хлопнула дверью. В подъезде задрожали оконные стекла. Анжела шумно вздохнула, с усилием оторвала сумку от пола и, повесив ее ремнем на плечо, стала быстро спускаться вниз по лестнице. Четыре этажа с таким грузом показались десятью… но ничего! У подъезда поджидала верная красная «Лада»-«шестерка», дойти два шага, не страшно…

«Ну, вот и всё. Поехали!» - сказала про себя Анжела, поворачивая ключ в замке зажигания. На лобовом стекле тускло поблескивали дождевые капли. Анжела включила «дворники», смахнула капли со стекла и осторожно потрогала ногой педаль газа. Двигатель на холостых оборотах работал ровненько, с мягким шелестом. Анжела опустила руку на рычаг коробки передач, выжала скрипнувшую педаль сцепления… Внимание ее привлек стук двери подъезда. «Ну уж нет!» - проговорила она, кинув взгляд в зеркало заднего вида… Надавив на газ, она плавненько, но стремительно выехала со двора и повернула налево, на бульвар… «Ты меня ни за что не догонишь! Можешь не стараться!» - горько усмехнулась она, еще раз взглянув в зеркало возле головы.
…Мокрый и по-осеннему сумрачный Приморский бульвар был почти пуст. Анжела ехала вдоль серой полоски пляжа, то и дело снова включая «дворники», чтобы смахнуть со стекла морось. Удивительно, до чего невзрачным делается курортный город, когда приходят осень и холода. Все сразу становится блеклым и как будто вымирает.
Ну, вот и нужный перекресток. Красный светофорный глаз, такой странно-яркий на окружающем фоне, мигнув, сменился на зеленую стрелку «налево». Еще два квартала – еще раз налево, во двор – и вокруг школы со светящимися окнами – домой… «Приехали!» - мысленно прокомментировала Анжела, выключая двигатель.

…- Ну, и что ты думаешь теперь?! А ведь я тебя предупреждала, а ты как была дурищей, так и осталась! – в голосе матери, встретившей Анжелу у дверей, слышались разочарование и злорадство. – Я ведь тебе говорила, что именно этим и кончится!
- Мама, давай потом поговорим, пожалуйста! – устало отозвалась Анжела, волоком затаскивая сумку из прихожей, через гостиную, в свою маленькую комнатку. Захлопнув дверь, она присела на свою старенькую, узкую кровать, заваленную каким-то чужим, не ее, тряпьем и прислонилась спиной и затылком к спине, закрыв глаза… Что ж за безнадега такая? И не возвращалась бы сюда, да некуда больше. А ТАМ оставаться она больше не могла – просто сил больше не было, ни моральных, ни физических. Перед мысленным взором вновь всплыла увиденная картина: в проеме двери, ведущей в спальню, сквозь плотную завесу табачного дыма, проглядывало нетрезвое лицо Рустама, а рядом – два громко смеющихся и тоже нетрезвых, лица незнакомых ей девиц – крашеной блондинки и рыжей. «Во! Анжелка моя пришла! Присоединяйся, лапуля моя!» - выдал, еле ворочая языком, Рустам… И в этот момент давно уже зревшее в мозгу Анжелы решение само собой оказалось принятым. «Пош-шел ты!» - отчетливо проговорила она и закрыла дверь в спальню. Все те сорок минут, которые ушли у нее на поиски в шкафу дорожной сумки и сбор всех ее вещей, что попадались под руку, Рустам не появлялся. И, только когда Анжела, уже в куртке и уличных ботинках, прятала во внутренний карман вытащенные из «заначного» места все отложенные ею деньги, Рустам нетвердой походкой вышел из спальни в расстегнутом полосатом, «под тигра», халате на голое тело и ввалился в гостиную…
- Лапуленька моя, а куда это ты собралась?! Ну, ну, не злись на меня! Куда ты?
- Я ухожу, понял?! – Анжела удивилась стальному звону в своем голосе. – Всё, хватит! Ты достал меня, понятно?! Всё!!!
- Ну, зачем ты опять сердишься, Анжела… Куда же ты от меня пойдешь? Иди лучше ко мне… - он качнулся в ее сторону и протянул руку. Анжела, уклонившись от его дрожавшей руки, быстрым шагом направилась в прихожую. Рустам, пошатываясь, пошел было за ней, но она уже открыла дверь на лестницу.
- Анжелка!!! – голос Рустама стал испуганным и возмущенным. – Ты так не шути! Вернись сейчас же! Ты меня слышишь?
Тогда-то Анжела и сказала свою фразу о том, что решение ее окончательно и больше она не вернется…


С тех пор прошло полгода. Ей пришлось еще раз вернуться в квартиру экс-супруга, но лишь за тем, чтобы увезти оставшиеся вещи и купленную ею технику: маленький музыкальный центр, фен, видеоплейер и фотокамеру “Canon” – особенно ценное свое приобретение трехлетней давности. Анжела любила фотографировать, благо, что место работы позволяло ей печатать снимки со скидкой. Теперь уже, спустя шесть с небольшим месяцев, боль и обида стали глуше и дальше. Волна обрушилась и отошла назад, оставив лишь невзрачную водяную пыль. После ухода от Рустама Анжела решила, что теперь проживет и одна. Ничего, не маленькая, попробовала «семейных радостей» - и будет! Денег, конечно, было теперь меньше, но – работу она не бросала все эти годы и сейчас понимала, как правильно она поступила. Рустам же после ее ухода, разумеется, материально помогать ей не стал – женаты-то они не были. В конце концов, никакими особо крупными доходами и богатствами Рустам не обладал: квартирка трехкомнатная с якобы «европейским» ремонтом и не самой дорогой мебелью – да и та в обычной пятиэтажке-«хрущевке», и несколько торговых палаток на ближайшем рынке… Ведь это были вовсе не те ценности, за которые стоило держаться и ради которых не жалко было тратить время и нервы?! Ну в самом деле, сколько еще можно было продолжать делать вид, что все хорошо? Рустам последние два года постоянно отлучался из дома по вечерам, а приходил чаще всего под утро. Звонил ей из каких-то шумных помещений и пьяным, залихватским тоном сообщал: «Лапуленька моя, я сегодня опять буду поздно!» Сначала Анжела безумно обижалась, устраивала скандалы и иногда даже ревела, закрывшись на кухне. Рустам же каждый раз после ночных гулянок по три дня обхаживал ее и просил прощения – но потом, естественно, все повторялось. Кончилось все тем, что Анжеле стало все равно. Какие бы чувства она к супругу до этого ни испытывала, они иссякли и умерли. Она продолжала жить с Рустамом, но это было как будто по инерции и такая жизнь уже не приносила ни покоя, ни удовольствия. И поэтому все чаще мысль: «а не покончить ли со всем этим?» приходила ей в голову, но Анжела, как и все женщины, долго не решалась на «обрубание с плеча». Пока, наконец, Рустам, окончательно обнаглев, не переместил свои развлечения на территорию их квартиры. После такого Анжела отчетливо поняла: это всё! Больше она здесь не останется и не вернется сюда уже никогда…

Сразу после возвращения в квартиру матери, Анжела сделала трудное, но необходимое дело – прошла полное обследование. Ее беспокоило собственное здоровье. После всех этих похождений Рустама она ожидала самого худшего. Но, к счастью – теперь уже к счастью – последний год они практически не спали вместе, а если это и происходило, то Анжела не подпускала его к себе без «резиновых друзей». А потому, к огромнейшему ее облегчению, с организмом ее оказалось все более или менее в порядке, по крайней мере, «со стороны» никаких болячек не прибавилось. А значит, можно было собираться с силами и продолжать жить дальше, какой бы банальной эта идея ни казалась.
И теперь уже так странно было вспоминать эти прожитые с Рустамом четыре года. Как она, тогда уже вроде бы неглупая и с некоторым жизненным опытом, девица, позволила себя так окрутить? Сначала Рустам просто приходил в их фотостудию заказывать печать и проявку, потом стал захаживать уже без всякого повода… да еще и не с пустыми руками. То орхидею дорогущую в коробочке принесет, то зефир в шоколаде, а остальным девчонкам – бутылочку шампанского. На день рождения привез ей большую бутыль ликера «Бейлис» и французские конфеты. По ресторанам, правда, особенно не водил, все больше домой к себе звал, но угощал довольно вкусными азербайджанскими блюдами собственного изготовления и красным вином… Подружки на работе ей все мозги прожужжали: «Да не смотри, что мужик с Кавказа, может, и правда втрескался!» Сегодня Анжела уже хотела думать, что согласилась перебраться жить к Рустаму просто для разнообразия – слишком надоела ей банальная история собственной жизни: в двухкомнатной квартирке с матерью и бабкой… Мамочка, впрочем, сопроводила переезд дочки огромным количеством пророчеств относительно ее дальнейшей жизни с «кавказцем». Анжела и сама, в принципе, догадывалась, что ничего не будет гладко, но, видимо, настолько уж захотелось смены обстановки…
«В общем, дорогая моя, ты хотела, чтобы жизнь твоя не стала, «как у всех», но все вышло более, чем заурядно!» - говорила себе Анжела. И противно от этой мысли становилось до тошноты. И все последние шесть месяцев казались каким-то серо-коричневым дурным сном, в котором все другие цвета померкли давно и навсегда. Видимо, это иначе звалось депрессией или чем-то вроде этого…
Конечно, в ее жизнь вернулось и кое-что положительное из «дозамужества». Можно было снова подолгу гулять по осеннему, пустынному пляжу или не менее пустынному Ботаническому саду, делая красивые и печальные фотоснимки. В свое время несколько отснятых Анжелой фотографий даже опубликовали две местные газеты в рубриках «Город глазами художника» и «Творчество читателей» - почему бы не поснимать еще, может, кому пригодилось бы, справедливо рассудила Анжела, гуляя с фотокамерой, пока не началась зима. Или, например, можно было слушать музыку. Рустам абсолютно не разделял ее музыкальных пристрастий, предпочитал русскую или украинскую попсу и веселенький «блатнячок». Когда же Анжела ставила при нем свои диски, он строил недовольную гримасу и ныл: «Ну, что это, опять эта заумь!»… А теперь зато снова можно было валяться на кровати, слушая, к примеру, романтичных «Альфавилль», или симпатяг "Дюран Дюран", или же любимого, вечно меняющего образы Боуи и просто глазеть в потолок, вникая в прозрачную электронику немцев или в причудливые и непредсказуемые гармонии песен странного англичанина. И мысленно путешествовать в далекие отсюда пространства, созданные воображением еще в юности, но слегка в последнее время подзабытые. Только вот это уже не спасало так, как в юности. И никакого выхода из этой ситуации не намечалось.

Re: "На краю радуги" (премьера романа! :) )

Добавлено: Пн дек 03, 2012 2:31 am
Natty
K169.jpg


«Добрый вечер, в нашем городе восемнадцать часов! С вами ди-джей Мария и наш с вами следующий час на радио «Класс-М» открывает Шер с ее мегахитом…»

«Шесть часов?! Пора!» Анжела поднялась с кровати, на которой пролежала последние полчаса, пытаясь задремать под сопровождение любимой FM-станции. «Что бы надеть?» - подумала она, распахнув шкаф. Мартовский вечер за окнами был солнечным, но холодным; судя по замерзшим лужам, явно ниже нуля. А она пообещала лучшей подруге Аленке отвезти ее с детьми в «Мегастор» на проспект Труда. Сегодня была пятница, а у Аленкиного старшего мальчишки в субботу день рождения, вот и собрались они за подарком, да за продуктами к празднику. Ради этого Анжела даже ушла сегодня пораньше с работы.
«Вообще, Аленка давно могла бы права получить… - вздохнула Анжела, натягивая вязаный джемпер поверх черной рубашки. – А то, как мужик в рейсе, так сразу безвыходная ситуация!» Впрочем, подумала это Анжела без всякой злости: все же, с Аленкой они уже столько лет остаются подругами, что все это в порядке вещей… Да и пацаны у нее смешные – двух и трех лет от роду, болтливые до жути!

«Ну вот, кажется, всё!» Анжела затянула потуже ремень на любимых голубых джинсах, причесалась перед зеркалом в двери шкафа. Пару раз обернулась вокруг своей оси, разглядывая себя со всех сторон: «Да, не фотомодель, конечно…» Но она, как и прежде, выглядела довольно привлекательно: хоть и невысокого роста, но с изящной фигуркой восточной женщины – подтянутая, гибкая талия, крепенькие широкие бедра, точеные плечики и аккуратная, небольшая грудь (жаль, конечно, что не шестого размера – но уж какая есть!). Подростком она надеялась вырасти в длинноногую красавицу – но не получилось. Однако, Анжела не особенно из-за этого переживала…
- Что ж, все еще ничего! – констатировала Анжела, оглядев себя. – Только вот что-то никакой от этого пользы!
Она присмотрелась поближе к слегка подкрашенным глазам: о-кей, можно не обновлять, и так сойдет! Черные, отросшие за зиму волны волос разбросались по плечам в художественном беспорядке, смуглое лицо выглядело немного уставшим. «Ну еще бы, пятница сегодня! И недельный недосып в буквальном смысле «налицо». Ладно уж, завтра выспимся! Ну, мне пора!» - Анжела проскользнула через смежную комнату и мимо кухни, в которой мать и бабка под сопровождение кричащего телевизора громко что-то обсуждали… ну и ладно, пускай они не знают, куда и когда она ушла. С того момента, как она вернулась в эту квартиру, где всё помнило ее еще подростком, ей частенько казалось, что некая машина времени перебросила ее лет на пятнадцать назад. Здесь ничего не изменилось за годы, прожитые ею у Рустама, ни единый предмет мебели не был сдвинут с места. На полу валялись те же потрепанные дорожки. Даже запахи остались те же: подкисшего молока в смеси с жареным луком в кухне, старых, советских еще духов (видимо, у бабки в серванте где-то до сих пор хранились) в гостиной, и терпковатый аромат вымахавшего до фантастических размеров светло-зеленого растения с резными листьями, которое все называли «лимонник». К тому же, мамочка снова решила, что непутевая дочь нуждается в контроле и наставлениях. Поэтому иногда ощущение прожитых лет просто стиралось… Хотя, безусловно, Анжелка-ребенок и Анжела-взрослая – это были два разных человека. По-своему, конечно, Анжела понимала мать: дочерью она действительно была непутевой, но ее удивляло, почему мать так недобро и даже агрессивно к ней настроена? Причин она пока понять не могла…

…Анжела прикрыла за собой дверь в квартиру, тихонько щелкнув замком, и спустилась со второго этажа вниз, на улицу. Уже смеркалось, и воздух был холодным и колючим. Под ногами затрещал ледок на асфальте, резкий порыв ветра растрепал волосы. Красная «шестерка» стояла у подъезда. «Привет, девочка!» - Анжела потрогала еще чуть теплый капот – ведь с последней поездки едва прошел час. Потому и завелась ее «девочка» легко – с первого поворота ключа. Аленка почему-то запаздывала и Анжела, чуть-чуть прогрев двигатель, заглушила его и откинулась на сиденье, закрыв глаза: отчего-то стала побаливать голова. Что ж так опять тоскливо?! Неужели дальше так и будет – сплошная серость в жизни, похожая на этот вечерний воздух? Полгода прошло – и никаких перемен? Неужели это уже всё? И никаких светлых событий в жизни уже не будет?!

…А ведь когда-то – давно, правда – была и другая жизнь!!!

…Их часто видели на пирсе вдвоем: девчонку и большую лопоухую овчарку. Овчарку звали Тарзан, а девчонку – Анжела. Они сидели рядом на гранитном парапете и смотрели на Залив. Почти каждый солнечный и не слишком холодный день они приходили сюда, на самое любимое их место на Острове.
В те дни, когда погода была ясной, а воздух – кристально-прозрачным, с Острова можно было увидеть Город. Он особенно хорошо просматривался с краешка пирса, уходившего далеко в воду. На Острове тоже был город – только совсем маленький, с домами не выше шести этажей, двумя автобусными маршрутами и красивым, старым собором на главной площади. У города было свое имя, но между собой люди, живущие здесь, так и называли свое место обитания – Остров. И именно так называла его до сих пор Анжела… Город же «с большой буквы» находился недалеко: полчаса на быстроходной «Ракете» через Залив или около часа на машине по недавно открытой дороге, проходившей по выстроенной в море дамбе. Да, там тоже было море. Оно было холоднее, мельче и чаще штормило. Но оно было гораздо красивее. Анжела помнила, что ей очень нравился густо-синий цвет морских волн летом и темно-зеленый – ранней весной или поздней осенью.

Над морем часто плыли необыкновенные по своей красоте и форме облака. Иногда даже казалось, что по ним можно ходить: настолько низко они висели, что выглядели осязаемыми. На Острове почти всегда дули ветры и погода, особенно по весне, могла меняться каждые полчаса. Но лето почти всегда выдавалось очень жарким и тогда небольшие, чистые песчаные пляжики Острова заполнялись до отказа. В основном, детьми, которые, как и Анжелка, никуда не уезжали с Острова на каникулы.
Конечно, в Город – или «на материк», как еще говорили взрослые, ездили и довольно часто. Город был просторным и многолюдным, его улицы были застроены старинными зданиями, а по этим улицам бегали двух – и трехвагонные, грохочущие трамваи – наперегонки с троллейбусами и автомашинами, а под землей стучали колесами светло-синие поезда метро с яркими глазами-фарами… Анжела хорошо запомнила свою первую поездку в метро – почему-то именно из-за трех ярких огней, неожиданно вылетевших из темной дыры тоннеля. Она ничуть не испугалась, просто ее удивило, что в таком красивом дворце с чудо-лестницами, которые двигались сами, могут с такой скоростью и грохотом носиться поезда. Ей тогда года четыре было. Куда-то они с матерью и отцом поехали, в гости, кажется… Еще в городе стояла старая крепость, во дворе которой возвышалась колокольня с высоченным золотым шпилем. Золотым был и громадный купол массивного, с толстыми колоннами и крылатыми скульптурами на портиках крыши, собора. Именно этот купол и этот шпиль можно было увидеть с Острова в хорошую погоду, если выйти на самый длинный пирс…

Примерно половину родного Острова Анжелы занимали «дикие» места: лесопосадки – в основном, сосны на песчаных дюнах, но встречались и березовые рощицы. А еще были крохотные дачные участочки, мелкие прудики и овраги, заполненные водой. На северной оконечности Острова за бетонным забором находилась войсковая часть – туда Анжелке и другим детям ход был закрыт – да не особенно и хотелось. Весь Остров и так был их – родители не слишком ограничивали детей в прогулках. Знали – дальше пределов Острова все равно не убегут, кругом море. У многих были собаки, у Анжелы тоже был пес, та самая лопоухая немецкая овчарка, Тарзан. Анжелка росла типичным «полудиким» ребенком. У нее даже было прозвище – Индеец, потому что она была смуглая, тонконогая и с длинными черными косами – разве что перьев в прическе не хватало. К тому же, летом она носила исключительно шорты или брючки с обтрепанными внизу штанинами в сочетании с футболками или мальчишескими рубашками…

В Анжелке была намешана куча разных кровей и национальностей, как со стороны украинско-молдавских родственников по матери, так и со стороны русско-армянско-еврейских по отцу. Видимо, поэтому ей достались желтовато-смуглая кожа, черные волнистые волосы, довольно аккуратный (явно не «армянский»!) носик, янтарно-карие глаза и небольшой рот с пухленькой нижней губой… Вообще, детей разных «мастей» и наций на Острове хватало: здесь служили военные моряки со всех концов тогда еще огромной страны-конгломерата из пятнадцати разных, сегодня уже независимых, частей. Одну подружку Анжелы звали Зульфия, она была татаркой, другую – Венера, ее родители приехали из Казахстана, а еще были армянка Вита и два брата-близнеца, Колька и Петька, приехавшие на Остров из Мурманска. И был еще кудрявый, большеглазый Дениска из Владивостока, учившийся двумя классами старше… где-то сейчас этот долговязый «предмет обожания»? Вся компания бегала в школу, стоявшую напротив Южной гавани. Маленький тенистый парк защищал трехэтажное кирпичное здание от бесконечных ветров, дувших с Залива, а заросший дикой ромашкой и полынью пустырь – от наводнений, что иногда случались на Острове осенью и весной… О, наводнения были целыми историями! Вода заливала обширные территории, с севера подходя даже к домам – деревянным частным постройкам, затапливая огороды и сараи, размывая дороги и устраивая болотца в низинах, которые не высыхали потом очень долго. Вода поднималась и в Обводном канале, и в длинном Главном доке, ведущем в судоремонтные мастерские, а однажды, когда наводнение было особенно сильным, по улицам города побежали ручьи и реки… вот это было событие! Взрослые, конечно, всполошились, а дети были просто вне себя от радости: многие из них видели такое впервые! Дома никого удержать было нельзя, все понадевали резиновые сапоги и рванули гулять, благо были весенние каникулы… По улицам журчали потоки сверкающей на солнце мутно-коричневой воды, несущей всякий мусор, а все жители Острова возрастом от четырех до шестнадцати лет шлепали и прыгали по этой воде, пуская в плавание доски, автомобильные покрышки и все, что попадалось под руки. А над головами и верхушками деревьев гнал лохматые облака сильный весенний ветер…

…Ветер. Мощный порыв ударил в левый бок «шестерки» и показалось, что этим ветром принесло Аленку и детей.

Re: "На краю радуги" (премьера романа! :) )

Добавлено: Пн дек 03, 2012 2:33 am
Natty
- Эй! Кто-нибудь дома?! – постучала Аленка по стеклу. Анжела открыла глаза.
- Ой, привет! – протянув руку, она открыла правые двери. Аленка, в длинном плаще и маленькой черной шляпке на высветленных и волнившихся от «химии» волосах, сначала усадила мальчишек назад, строго сказав: «сидите тихо, и не балуйтесь!», а потом прыгнула на переднее сиденье и прищелкнулась ремнем безопасности.
- Мы готовы! – весело доложила она. – Поехали, шеф! А что ты хмурая такая?!
- Я не хмурая… - проворчала в ответ Анжела, отъезжая от подъезда.
- А в чем дело?! Устала? – с сочувствием спросила Аленка. – Или дома опять что-то?
-Да нет, все нормально… - Анжела улыбнулась. - …Вот куда он прет, мудак! – воскликнула она в следующую секунду, притормаживая и пропуская вперед себя зеленую, с блестящими боками, «Ауди». – Извиняюсь! – тут же добавила она, взглянув на Аленку.
- Ладно уж… - хихикнула та. – Что я, с тобой не ездила? Кто у нас большой мастер сквернословить за рулем, разве не ты?!
- Хм, это верно! – согласилась Анжела, нажала на газ и, обходя наглый «Ауди», стартовала со светофора и ушла направо…

…Первый раз Анжелка села за руль еще в десятилетнем возрасте. Ее отец купил смешно тарахтящий, глазастенький синий «Запорожец» вскоре после ее восьмого дня рождения, и это была для него огромная радость! Четыре года он ждал своей очереди, копил деньги и, наконец-то, дождался. Сотрудникам военно-морского штаба выделили несколько машин, и одна из них досталась отцу Анжелы. Анжелка тоже полюбила синего «глазастика» и, как только она подросла и ноги ее стали доставать до педалей, отец отвез ее на пустынную бетонку на запад Острова, и Анжелка с восхищением и страхом «куда-нибудь впечататься» проехала свои первые двести метров… С тех пор она точно знала, что будет водить машину, когда вырастет. А пока в ее распоряжении был дребезжащий велосипед, на котором она вместе с приятелями-близнецами Колькой и Петькой – у обоих были такие же раздолбанные «агрегаты» - объездили почти весь Остров. Иногда Анжелка гоняла по бетонкам и грунтовкам островных окраин в одиночку, прихватив с собой Тарзана, который с удовольствием носился за велосипедом и даже часто обгонял Анжелу, и поджидал ее потом у обочин… А до чего восхитительно было светлыми летними вечерами уезжать на один из маленьких пляжиков всей компанией, на велосипедах, с собаками, чтобы жечь огромный костер, купаться на мелководье – а вода была такой теплой после жарких дней – пока совсем не стемнеет. А потом валяться на песке возле костра и глазеть на небо, на потрясающие закаты – нигде больше Анжелка потом таких не видела. И ощущать такую свободную бесшабашность и легкость, какую можно ощущать лишь когда тебе десять и тебя отпускают гулять дотемна… Сейчас-то Анжела хорошо понимала, в каком выигрыше дети Острова находились в этом отношении по сравнению с обыкновенными городскими обитателями, для которых собственный двор в окружении «каменных джунглей» на долгие годы становился единственной доступной территорией. Здесь же, на кусочке суши размером три на десять километров, наполовину занятым городом и военно-морскими частями, гулять всех отпускали в те времена почти без опасений. Потому и росли Анжелка и ее сверстники с особенным чувством свободы… которое потом у многих, наверно, жизнь все равно ломала…

…Вечер пролетел, как одна минута. Шумный и пестрый торговый комплекс «Мегастор», Аленка с малышами, кофе и пирожные в кафе на третьем этаже – теплый, семейный какой-то вечер. Анжела почувствовала, что отдохнула. После кофе у нее прошла голова и даже чуть-чуть поднялось настроение. За окнами «Мегастора» свистел пронизывающий ветер, а внутри был яркий свет, ненавязчивая музыка, греющий душу аромат кофейных зерен и смешно лопочущие Аленкины мальчишки… хорошо! Но этот вечер подошел к концу. Анжела загрузила все Аленкины покупки в багажник и повезла ее и детей домой. По пути они с Аленкой обсуждали планы ближайших совместных поездок. Аленкин муж, Сергей, работал в местной авиакомпании бортпроводником и через каждые двое суток летал в международные рейсы, а Аленка оставалась с мальчиками и на домашнем хозяйстве. Именно поэтому Анжела так часто становилась ее компаньоном – и «персональным, - как она выражалась, - водилой». Но, думала она, чего для Аленки не сделаешь, да и веселей как-то вместе кататься…

Re: "На краю радуги" (премьера романа! :) )

Добавлено: Пн дек 03, 2012 2:42 am
Natty
flm_11259380_IMG_0054.jpg


Вернувшись домой, Анжела снова ощутила усталость, а тянущая и распирающая череп изнутри головная боль снова начала наступление. «Спать, спать и еще раз спать!» - решительно повторяла себе Анжела, стирая остатки косметики перед зеркалом в ванной, дожидаясь десяти часов вечера, чтобы принять душ (последние два года горячую воду давали по расписанию), расчесывая щеткой черную гриву волос и взбивая подушки на своей узенькой кровати… Но, даже выключив свет и растянувшись под одеялом, Анжела отчего-то все равно продолжила мысленный «полет в прошлое».
- Что-то часто я стала ностальгировать! – усмехнулась она про себя. – Старею, что ли?!

…Зимы на Острове были достаточно долгими, но сильные морозы случались редко – влажный воздух Балтики не позволял ледяным ветрам долго хозяйствовать над Заливом, Островом и Городом. Когда море замерзало и лед становился толстым и крепким, по нему можно было дойти на лыжах на стоявших вокруг Острова старинных фортов. Большей частью они были разрушены: некоторые – еще во время войны, некоторые – от времени и все тех же постоянных ветров, и стояли совсем разрушенные. Несколько фортов находилось и на береговой линии, у самой воды. Родители, разумеется, категорически запрещали детям лазить в форты, но – конечно же, эти вылазки совершались. Правда, в развалинах ничего интересного, в общем-то, не было: обвалившаяся штукатурка да строительный мусор. Но все же была в этом какая-то романтика: забраться и исследовать старое укрепление с пустыми бойницами… В помещениях фортов свистел ветер, наметая под дырами в крышах целые сугробы. Колька, который всегда был более заводным, чем его брат Петька, предлагал собрать кирпичи и сложить из них очаг на первом этаже ближайшего форта, чтобы разжигать там костер и не мерзнуть. Но почему-то до этого так и не дошло. Зато всего остального было с избытком. Сверкающий снег и ледяные горки в овраге, хрустальная наледь на ветвях деревьев и гигантские, просто невероятные сосульки на карнизах зданий. На одноэтажных строениях они даже доставали до земли и иногда врастали в сугробы, образуя ледяные колонны. В начале декабря по всем улицам города развешивали цветные фонарики, а на площади у собора за десять дней до нового года водружали высоченную елку. По вечерам она зажигалась сотней разноцветных лампочек, и не было красивее места на Острове в эти праздничные мгновения, чем главная площадь. Новый год обычно встречали всем городом: по улицам гуляли и взрослые, и дети, в воздух выстреливали пробки от шампанского и конфетти из хлопушек, а ровно в полночь в небо взлетали яркими россыпями огоньки фейерверков – так поздравляли жителей Острова военные моряки.
А потом снова наступало лето. И каникулы. И снова – велосипеды, костры, пляжи, на которых можно было загорать или собирать большущие черные раковины мидий и кусочки стекла со стертыми, гладкими краями, которыми уже никак нельзя было порезаться – море отшлифовывало их до округлой, нетипичной для битого стекла формы. Еще можно было играть в рыцарей у старой крепостной стены, возле которой стояли чугунные пушки, так сильно раскалявшиеся на летнем солнце, что дотронуться до них было невозможно. Зато по вечерам, когда они остывали, по ним можно было лазить и заглядывать в их непроницаемо-темные жерла, смотревшие на Обводный канал и бывшие артиллерийские склады. А еще было особым развлечением прыгать по здоровенным гранитным валунам, разбросанным по всему побережью, не падая с них… А в июне в городе появлялся тополиный пух, летавший в воздухе и устилавший улицы пушистым, белым ковром. Его скатывали в гревшие ладони комья и кидались ими, или просто гоняли по асфальту. Однажды пробовали его поджигать, но за это юным пиротехникам, в том числе и Анжелке, тут же влетело… Больше этого никто делать не пытался.

Очень часто, воскресным утром отец распахивал дверь в комнату Анжелки и будил ее возгласом: «А ну, кто здесь еще спит?! Просыпайся, дочь, поехали в город!» и Анжелка вставала с кровати, быстренько проглатывала завтрак и прыгала в папин «Запорожец», чтобы прокатиться с ветерком по новенькому асфальту дамбы до Города. А в Городе были зоопарк, красивые шумные проспекты, огромный музей с картинами и статуями. Отец рассказывал Анжелке, что раньше этот музей был настоящим царским дворцом, и по этим залам расхаживали дамы в нарядных платьях и вельможи в красивых костюмах и париках. И это довольно легко было представить, глядя на эти сказочно украшенные, с узорчатым паркетом и белоснежно-золотыми стенами, музейные залы с высокими окнами.
А еще на южном берегу Залива находился захватывающе красивый загородный парк с десятками сверкающих серебристыми струями, разнообразных фонтанов, журчащих среди высоких деревьев. До этого парка тоже добирались «Ракетой». Там Анжела была всего дважды, но ей там очень понравилось. Даже сегодня она хотела бы еще раз попасть туда, вспомнить, как все это выглядело, пройтись по шуршащему под ногами гравию аллей парка, где сквозь деревья доноситься людской говор и шум многочисленных фонтанов и фонтанчиков…

В последний год отец стал чаще уезжать в Город один. Анжелу не очень беспокоили эти его отъезды и долгие отсутствия, гораздо больше ее волновало поведение матери. Она стала какой-то неприветливой, а еще часто кричала на отца, когда тот возвращался. После этого отец ходил мрачный и даже с дочерью общаться отказывался.
«Не знаешь, чего они?..» - спрашивала Анжелка у Тарзана, который во время этих скандалов приходил к ней в комнату, гладя его по голове и ушам. Тарзан смотрел на нее коричневыми глазами и пытался лизнуть ее в нос, но что он мог ответить? «Идем гулять, Тарзанчик!» - говорила тогда ему Анжелка и цепляла на его мохнатую шею поводок…

Шли к концу очередные летние каникулы. Анжелка уже с сожалением думала о том, что скоро опять учиться. Но, с другой стороны, рассуждала она, все-таки, пятый класс – это уже половина всей школьной жизни. Еще пять лет – и она тоже пойдет в десятый, и у их класса тоже будет выпускной. И они тоже поплывут в белую июньскую ночь на теплоходе в Город, чтобы отмечать окончание школы и веселиться. Уже не один раз Анжелка видела, как усаживаются в прогулочный речной трамвайчик нарядно одетые выпускники и уплывают на нем по волнам Залива, под закатным небом, в сторону Города. «Поскорее бы и мне так!» - вздыхала каждый раз Анжелка, провожая уходящий за горизонт теплоходик мечтательным взглядом… А пока что с пятого класса им обещали походы в лес – осенью и весной, может быть, даже с ночевкой!
…Но – пока еще был август. «Еще успею наотдыхаться!» - беззаботно думала Анжела, глядя на календарь. Да и подружки самые лучшие – Зульфия и Венера – скоро должны были со своих югов вернуться. Хотя, и без них Анжелка не очень-то скучала. Вместе с верным, мохнатым Тарзаном они целыми днями пропадали на улице – носились по пляжикам и прятались от дождя под изумрудно-зелеными кронами сосен. Весь Остров был их – как всегда!

…Привычный мир рухнул очень скоро. Однажды утром мать пришла к ней в комнату со скорбным выражением на лице и сказала: «Собирай вещи! Мы уезжаем!» Затем она сообщила, что они с отцом больше не живут вместе, и что она и Анжела вполне обойдутся и без него! Тем более, что бабушка – ее мать, живущая на Украине, у южного моря, давно уже звала к себе – вот и пришло время к ней поехать! «Там тепло, тебе там понравится!» - категорично пообещала Анжелке мать. Только нужно было поторопиться, чтобы успеть до первого сентября…

Сказать, что это был удар, шок, крах – это значит, не сказать вообще ничего. Происходившее вообще не казалось реальностью, все время хотелось «проснуться» и вытряхнуть из головы весь этот бред. Но не получалось. Да, родители часто ругались и ссорились, но чтобы вот так – разъезжаться?! Анжелка сначала плакала, потом просила печального и сумрачного отца сделать что-нибудь, обещала, что уйдет из дома, будет жить у своих подруг, но отсюда она НИКУДА НЕ ПОЕДЕТ!!! Ничего, конечно же, не вышло. Когда тебе всего одиннадцать, ты вряд ли можешь рассчитывать на понимание взрослых. Грустнее и невыносимее всего было расставаться с лохматым, лопоухим и таким родным добряком Тарзаном, ведь взять его с собой было нельзя, никак. Отец взял его с собой, когда пошел провожать их на пристань. Анжелка смотрела на них в окошко «Ракеты» и слезы застилали ей глаза… Отец потом рассказывал, что Тарзан все четыре года, которые он еще прожил, почти каждый день убегал на причал, ложился на асфальт и тоскливыми глазами смотрел на Залив – все ждал, что маленькая хозяйка вернется. Анжелка не смогла сдержать рыданий, слушая эту историю по телефону…

Все произошло очень быстро. Вещи отправили поездом, а Анжелка с матерью улетели самолетом. Перед Анжелкиными глазами остались как бы два фотоотпечатка: первый – это аэропорт, низкое серое небо, моросящий дождь и грустно возвышавшиеся справа, на темно-зеленом холме, купола обсерватории. А второй – всего через три часа – тоже аэропорт, только в небе – ослепительное солнце, вокруг – бледно-желтые поля, а здание вокзала вдали дрожит в жарком мареве… По пути от самолета к этому зданию Анжелку больше всего поразил воздух: густой и теплый, его хотелось пощупать рукой. Тотчас же стало ненужным количество одетых вещей, а еще – видимо, из-за слишком быстрого перемещения – снова показалось, что все это снится. Потом было такси, похожее на раскаленную духовку, в котором трудно было дышать и противно воняло нагретым кожзаменителем и бензином. А потом они приехали в неожиданно прохладный, тенистый дворик с розовыми и желтыми пятиэтажками по периметру, буйно разросшимся кустарником и сохнущим на веревках бельем. «Вот здесь мы теперь и будем жить!» - сообщила мать, указав на ближайший дом с желтыми стенами. Вздохнув, Анжелка водрузила на спину туго набитый рюкзачок, подняла с асфальта одну из выгруженных из багажника такси сумок и последовала в указанный матерью подъезд…
Квартирка бабушки оказалась очень неудобной и тесной. Особенно Анжелке не понравилась ее комната: в ней еле умещались узкая кровать, письменный стол и небольшой шкаф…

Re: "На краю радуги" (премьера романа! :) )

Добавлено: Пн дек 03, 2012 2:48 am
Natty
956.jpg


- …Да, с тех пор мало, что изменилось! – Анжела снова открыла глаза и обвела взглядом темное пространство с бледно-голубым квадратом окна (во дворе, неподалеку, горел фонарь). – А что ж я не сплю до сих пор?
Натянув повыше одеяло. Анжела повернулась на правый бок и снова сомкнула веки… и стала вспоминать дальше.

…Сама же бабушка, которую Анжела никогда до этого не видела, оказалось не слишком приветливой особой с почти полностью седыми вьющимися волосами и вечно поджатым ртом. Она очень редко улыбалась и частенько поругивала мать Анжелы за то, что та не экономит деньги, жжет много электричества и «вообще нехозяйственная». Из их диалогов Анжела поняла, что бабушка не очень-то рада их переезду и считает, что матери крайне не повезло в жизни и что она «как чувствовала», что мать «сбежит сюда от своего моряка!»
Анжела пошла в школу, что стояла через двор от ее дома. И неудобств в новой жизни стало еще больше. Во-первых, в школе обязательным предметом шел украинский язык, который Анжеле в итоге так и не удалось выучить (до сих пор не могла на нем разговаривать, хотя понимать научилась). Во-вторых, физкультура в этой школе проводилась в бассейне и, хотя плавать Анжелка умела превосходно, ей приходилось заниматься вместе со всеми простейшими упражнениями, что было крайне скучно. В-третьих, всегда до этого легко сходившаяся с другими детьми Анжелка почему-то очень долго не находила общего языка с новыми одноклассниками. Не то, чтобы она с кем-то ссорилась, просто общались с ней исключительно по делу. На переменах она часто стояла одна у широких окон и смотрела на улицу, туда, где продолжал жить и шуметь этот чужой ей город.

И еще была постоянная, ноющая тоска по Острову, по старой школе и подружкам, по отцу и Тарзану. Это причиняло сильную боль и первые три месяца Анжелка почти каждый вечер закрывалась в своей маленькой комнатке и ревела… «Я хочу домой! Я не хочу больше здесь оставаться!» - шептала она в промокшую подушку.
А потом тоска понемногу улеглась, спряталась куда-то в дальний уголок Анжелкиного сердца, и стало чуть-чуть полегче. Во многом из-за того, что в ее жизни появилась Аленка…

Обстоятельства сложились так, что Аленка тоже оказалась новенькой в их классе. Только переехала она всего лишь из другого района, по обмену квартиры. И как-то вышло, что две новоприбывших девчонки сошлись. К тому же, оказалось, что смешливая и белокурая Аленка жила теперь в доме напротив. Девчонки каждое утро встречались возле покосившейся беседки с продырявленной крышей и шагали в школу вместе. И домой ходили вдвоем, и гулять, а еще Аленка существенно улучшила Анжелкины познания в области географии города: она-то жила здесь с рождения. Они выглядели весьма колоритной парочкой: худая, смуглая, с черной густой шевелюрой и карими глазами Анжелка и светловолосая, полненькая, с пухленьким личиком и широко распахнутыми серыми глазищами Аленка. Анжелку очень радовал смешной украинский говорок Аленки и еще ее фамилия – Перебейнис, а та почти сразу вычислила по акценту Анжелы, что она откуда-то из России.
- …А нам в старой школе рассказывали про ваш остров, - поведала как-то Аленка Анжеле, - у вас там подводные лодки и корабли делают, и вообще, у вас в городе одни моряки живут.
- Ну, не только моряки, - ответила ей на это Анжела, - а лодки и корабли есть, только их не делают, а ремонтируют. У нас прямо рядом со школой, в гавани, корабли стояли военные, огромные такие… и, представляешь, - хихикнула она, - бока у них были такие ржавые! Но их потом в доках чистили, красили…
- А у нас тут нет военных кораблей, - сказала ей Аленка. – Да сама увидишь весной, когда будем на море ходить!

И действительно – уже в мае стало так тепло, что можно было купаться! Не сразу удалось уговорить мать Анжелы отпускать дочь с Аленкой на пляж, но все-таки это получилось… Здесь море было чем-то похожим на то, что окружало Остров, но все же другим. На песок выкатывались неожиданно теплые, светло-зеленые волны, намывая каемки из мелких ракушек. Ракушки были очень разные: белые, бордово-желтые, коричневые, серые и розово-сиреневые, а еще – черные, продолговатые, с перламутровой внутренней поверхностью. Анжелка в первые же дни насобирала целую коллекцию – это было для нее что-то новенькое. Особенно ценными считались ракушки с дырочкой: в такие можно было продеть шнурок и носить их на шее. Аленка показывала Анжелке целые ожерелья, сделанные ею когда-то из таких дырявых ракушек. И Анжелка надеялась когда-нибудь сделать себе такие же.

А потом Анжела заболела. И половину своего первого лета на юге провалялась почти безвылазно дома, мучаясь от высокой температуры (и это в жару!), тошноты и головных болей. Это было очень противно. Врачи говорили: реакция организма на перемену климата. «Девочка же всю жизнь провела в северных широтах, на юг ни разу не ездила!» Эта летняя болезнь здорово подорвала ее силы, и еще несколько лет подряд, с началом летнего зноя, Анжела на три-четыре дня сваливалась с головной болью и температурой. Правда, годам к шестнадцати это прошло.

В целом новый город Анжелке и нравился и не нравился одновременно. Нравился – потому что в отличие от Острова в паре с Городом, был по-южному зеленым и пестрым. Весь центр и старые районы утопали в десятках сортов и видов деревьев, кустов и прочих растений. Серебристые ели стояли здесь в компании с пышными акациями и плакучими ивами, ветви которых свисали до земли. Даже на разделительных газонах проспектов краснели и белели розы. В уличных киосках продавалось несколько сортов разноцветного мороженого, и почти никогда за ним не было очереди. А еще здесь везде можно было купить глянцево-алую черешню, сочные оранжевые абрикосы и огромные полосатые арбузы за смешные по меркам Острова деньги.
Не нравился же город, во-первых, из-за палящего солнца и знойной духоты, по причине которых она первые годы болела каждое лето, во-вторых, долгими, слякотными осенью и весной и туманно-промозглой зимой – морозы здесь были нечастыми гостями. А в-третьих, город был известен на всю страну своим металлургическим производством. Два громадных сталелитейных завода стояли в низине прямо у моря, и в пресловутые жаркие дни желтое марево висело над трубами и вечно пылающими газовыми факелами, а также над прилегавшими к ним жилыми кварталами. Правда, Анжелкин дом находился совсем в другом районе, но дымящие трубы заводов были видны отовсюду…

Нет, совсем плохо здесь, конечно, не было. Со временем Анжела уже начала ловить себя на мысли, что ей и тут хорошо и привычно, и квартира не такая уж неудобная, да и весна сюда приходит пораньше, а осень – попозже, тоже приятно. Но холодная красота родного Острова не исчезала из ее памяти. Не исчезал она и потом, когда Анжелка выросла и стала взрослым человеком.
…А когда ей исполнилось тринадцать, в городе появились первые уличные дискотеки, с началом мая открывшиеся в парках и на площади с указывавшим куда-то в сторону моря Лениным… И Анжелку просто как подменили. Вместе с Аленкой, неизменно сопровождавшей ее во всех прогулках, они стали пропадать вечерами, вызывая естественное недовольство своих родителей. В дополнение ко всему, обе ежевечерне сотворяли на своих головах взбитые прически с помощью огромного количества лака, а также ярко красили глаза и губы, делая макияж, как у немецких певиц Сандры и Каролины, которых вдруг стали чуть ли не ежедневно показывать по телевизору. В таком виде они пытались приходить и в школу, но там это безобразие быстро пресекли, вызвав родителей Аленки и мать Анжелки… Несколько вечеров после этого обе сидели по домам. Но потом наступили каникулы – и снова подружки стали проводить летние дни и вечера на улице: то на дискотеках, то на пляже, то в парке культуры – часто в компании с другими девчонками, а чуть позже – и ребятами. Эту парочку - Аленку Перебейнис и Анжелку Солуян – знали многие в их микрорайоне, хотя репутацией «молодых да ранних» они не страдали. Просто с возрастом девчонки хорошели и их яркий внешний вид, да еще и классическое сочетание «блондинка-брюнетка» обращали на себя внимание. К тому же, обе были обаятельными и общительными, особенно болтушка-Аленка. Анжелка являлась неким дополняющим рассудительным и спокойным элементом к легкомысленно-звонкой Аленке. Они тогда еще и понятия не имели, что много лет им еще предстоит быть вместе и оставаться интересной и заметной парой: веселая, светловолосая пышечка-Аленка и смуглая, загадочная и задумчивая, черноволосая Анжела.

После школы Анжела поступила в фото-техникум. Делать фотоснимки ей нравилось с того момента, когда она вырыла в бабкиной кладовке старую «Смену» и фотоувеличитель, оставшиеся от деда. Поэтому она и решила заняться этим серьезно. Через два года, получив диплом, она устроилась сначала в обычное фотоателье в квартале от своего дома. Но еще через год в городе стали появляться мини-лаборатории «Кодак-экспресс», стала продаваться цветная фотопленка и аппараты-«мыльницы». И одну из таких лабораторий купила Анжелкина бывшая одноклассница Марина. Точнее, купил ее муж, но Марина тоже находилась в доле и заняла должность управляющего. Она пригласила к себе на работу Анжелу, причем, на неплохую зарплату. Дело еще было новым, таких лабораторий в городе было мало, и потому доход был приличным. Работала Анжела старшим менеджером и отвечала за приобретение реактивов, бумаги и пленок (а в этом она разбиралась профессионально). Она даже сумела сделать кое-какие накопления и через два года купить на них свою любимицу – красную «шестерку». Все вроде бы шло хорошо, дело расширялось, сеть приемных пунктов занимала уже чуть ли не полгорода… Но что-то произошло, какая-то гадкая кошка пробежала между Мариной и Анжелой. И на третий год их сотрудничество приказало долго жить. Проще говоря, Марина Анжелу уволила, не объясняя причин. Анжела догадывалась, что очевидно, Марина приревновала к ней своего ненаглядного муженька Олега, который, как ей казалось, слишком много времени уделяет Анжеле и слишком уж часто заходит к ней в забитую коробками с пленкой и фотобумагой комнату - попить кофе и поболтать. Анжела, конечно, повозмущалась, пожаловалась на жизнь собиравшейся замуж за некого мальчика из школы бортпроводников Аленке. «Мне же ее Олег нафиг был не нужен, ни в каком качестве!» - с обидой говорила она. Но вскоре она решила, что эта работа была не единственной и не последней в жизни. По объявлению в газете Анжела устроилась оператором печатающей машины в одну из лабораторий сети «Фуджи-Фото», возникшей в их городе вслед за «Кодаком». Денег здесь, конечно, платили поменьше, но зато очень приятным оказался рабочий коллектив, да и место было славное: в самом центре Старого города, в тихом переулке с огромными каштанами – и большим кондитерским магазином напротив… Собственно, где она до сих пор и трудилась.

Ну, а потом был Рустам и все, что он притащил за собой в ее не слишком богатую событиями жизнь. Хотя, ЭТИХ событий, пожалуй, больше не нужно. Совсем не нужно…
«Да и сколько можно вообще все это вспоминать?!» - в очередной раз повернувшись с правого бока на левый, Анжела снова взглянула на мерцающие в темноте цифры электронных часов. Два часа! «А спать я буду сегодня?» - задала она себе логичный вопрос. – «Вообще-то, говорят, что это перед смертью жизнь перед глазами проносится. Помру я, что ли, этой ночью? Да нет, не хотелось бы. Хотелось бы просто заснуть!»
Заснуть удалось. Буквально минут через пятнадцать. Глубоко и крепко.